Кто позвал меня?
Шрифт:
– Да, слушаю.
– Эмма? – робко проговорила сестра.
– Ну да. Вроде с утра была Эммой, – с какой-то язвительностью, сама не зная зачем, отозвалась она. – А ты надеялась, что ошиблась номером?
– Мне очень нужно с тобой встретиться, – Наташа не отреагировала на колкость, но в ее хрипловатом голосе звенело явное волнение.
– Ну… Мои двери для тебя всегда открыты, жду в любой день, – смягчившись, ответила Эмма.
– Приезжай в дом на озере. Это срочно. Мне нужно тебе кое-что передать, – в разговор врывались свист и треск, заставляя серьезно напрягать слух, чтобы разобрать сказанное.
«Дом на озере» – при звуке этих слов сквозь грудь прошел горячий укол. Так они называли тот самый дом еще в детстве.
– Ты же знаешь, что я работаю. Вот только вернулась с выходных. Раньше, чем через три дня, никак не получится. Лучше будет, если ты сама…
– Это очень важно! Как можно скорее. Слы… ш… Эмма? К…к… ш-ш-ш… скорее! – словно не услышав ее, продолжала твердить сестра, теряя части слов в телефонных помехах, и потом связь прервалась.
Эмма попробовала перезвонить, но сестра больше не отвечала. Вот упрямая! Все должно быть, как изволит ее величество, и никак иначе.
Девушка решила не уходить до закрытия, чтобы поделиться произошедшим с Виолеттой и посоветоваться, как лучше поступить.
– Конечно, поезжай! Я ведь давно говорила, что тебе нужен отпуск. Подышишь свежим воздухом. Развеешься. А тут еще такая возможность наладить отношения с сестрой…
– Она сказала, что хочет мне что-то передать. Что бы это могло быть?
– Ну, даже не знаю. Может, какую-нибудь семейную реликвию. Или фотоальбом. Вдруг это поможет тебе все вспомнить. Такой шанс нельзя упускать. – Виолетта легонько толкнула ее в плечо. – Решено. С завтрашнего дня ты в отпуске. Так что, как придешь домой, сразу собирай чемодан. И даже не вздумай с этим затягивать и сомневаться. А то я тебя знаю…
– А как же магазин?
– Справлюсь как-нибудь. В крайнем случае попрошу девчонок поработать несколько лишних дней за сверхурочные.
– Спасибо, Виолочка. Ты не представляешь, как я тебе благодарна. Буду перед тобой в долгу.
– Ну какие долги! Умоляю, избавь мои уши от этой чепухи. Для чего еще нужны подруги?
Глава 4
3 июня, понедельник
Выходя с работы, после такой уверенной поддержки Эмма окончательно утвердилась в своем решении. Но уже дома, собирая чемодан перед сном, она вдруг снова распереживалась. А как отреагирует сестра, узнав, что она приехала погостить не на денек-другой, а собирается остаться на целый месяц? Наверняка, Наташа будет недовольна, разозлится, отчитает или, еще хуже, просто начнет игнорировать ее, как раньше. Люди ведь так быстро не меняются. Уж по крайней мере, к лучшему.
Надо же. Вот глупая! Заслушалась чужими советами и нарисовала себе картинку трогательно-счастливого примирения. Ладно, ее подруга – безнадежная оптимистка и свято верит, что все в жизни зависит только от твоих поступков и положительного настроя. Но Эмма не так наивна. Она-то на своем опыте знает, что все не так просто. Другим людям и обстоятельствам бывает настолько плевать на твое мнение, образ мышления, намерения, старания и личные качества, что они могут превратить в руины в два счета весь твой позитив вместе с уверенностью в себе, а иногда и разрушить жизнь…
И все-таки там, в Синей Заводи, и ее дом тоже. Пусть в университетские дни Эмме было не до споров с сестрой, забот хватало. Да и в душе она была согласна с Наташей. Вернуться в Москву, где она провела большую часть жизни, было лучшим решением.
В июне рокового две тысячи восемнадцатого она успела подать документы в несколько университетов и отправилась коротать лето в Синей Заводи. Авария произошла в августе. Эмма, про которую врачи говорили «родилась в рубашке», очнулась уже сиротой и еще долго не хотела принимать новую реальность. Но ее тело уверенно шло на поправку и полностью восстановилось физически к октябрю первого года обучения. Ведь, как выяснилось, в один из вузов по результатам ЕГЭ ее приняли на бюджет. Раньше она бы порадовалась такой чудесной новости, но теперь не могла. Душевные раны продолжали кровоточить: то мучили острыми приступами боли, то изнурительно ныли, сдавливая сердце, и были далеки от заживления. Тогда сестра и настояла на возвращении, ведь откладывать учебу дальше означало бы погрузиться в горевание с головой, а впереди целая жизнь, и Эмма не имеет права сдаться в самый ответственный момент.
И правда первое время казалось, что жизнь здесь стала входить в привычное русло, налаживаться, открылись новые перспективы. Эмма надеялась, что суета ежедневных забот пусть не сотрет боль совсем, но хотя бы приглушит, поможет отвлечься и со временем построить все заново. Но ошиблась. Теперь она убедилась, что больше нельзя прятаться от воспоминаний. Да, психологи и психотерапевты пытались успокоить, твердили, что не получается вспомнить – значит, еще не готова. Так подсознание защищает ее от непосильной ноши, от непредсказуемых последствий глубокой травмы, что есть вещи, которых лучше не знать. Только, если бы это было действительно так, то для чего воспоминания продолжали врываться в ее сны все эти годы и теперь мучили каждую ночь? Если за почти шесть лет, несмотря на неимоверные усилия, так и не удалось забыть, значит, для нее важно что-то узнать. Зачем? Кроме нее самой, ответ могли помнить только Наташа и «Дом на озере». И если сестра отказывается говорить, то больше никто не помешает Эмме посмотреть в стеклянные глаза когда-то покинутого дома и прочитать в них, что у него на душе.
С такими мыслями она улеглась в постель и укрылась одеялом по самый подбородок: вдруг стало прохладно. Йоши, до этого спавший в мягком собачьем домике на полу, тоже запрыгнул на кровать, пролез под одеяло, совершив подкоп носом, и пригрелся в ногах.
Около полуночи по стеклу забарабанили крупные капли дождя.
«Как же ей успевать ложиться до одиннадцати каждый день, если магазин закрывается в девять? А еще дорога и домашние дела…»
Небо сбрасывало лишний груз, избавляясь от накопившегося в воздухе за день напряжения. Листья за окном шептались и суетились, боясь последовать за только что сбитыми с ветки соседями. Земля принимала как дар и жадно впитывала холодные капли воды разогретой кожей. Эмма зевнула и сразу провалилась в сон.
Впервые за долгое время ей ничего не снилось.
«Наверное, таблетки начали действовать. Должен же быть и на моей улице праздник», – подумала Эмма, открыв глаза с утра. – «Или это знак, что я наконец приняла правильное решение и двигаюсь в нужном направлении?»
Электричка отправлялась с Восточного вокзала в девять. Эмма поднялась по будильнику полвосьмого, не спеша собралась и приехала сюда на такси. Если бы знала, каким безмятежным будет сон этой ночью, запланировала бы более поздний выезд.
К счастью, не многие уезжают из столицы в понедельник с утра пораньше, а чаще, наоборот, едут в это время в город на работу, так что вагон оказался почти пустым.
Эмма пристроила свой маленький черный чемоданчик у стены между сиденьями, достала Йоши из приспособленной сверху сумки-переноски и усадила к себе на колени.
Последний раз девушка пользовалась электричкой, когда уезжала из поселка Синяя Заводь, как она тогда думала, навсегда.
«Дом на озере» на самом деле располагался на берегу реки возле небольшого залива с песчаным пляжем, где они с сестрой так любили купаться. Стоял по соседству с несколькими такими же частными домами и когда-то казался ей настоящим замком.
Достался он им от деда по маминой линии, который стал директором местной ткацкой фабрики еще при СССР, в 1967 году. Правда, в девяностых из-за роста цен на хлопок и конкуренции с дешевым импортом из Китая фабрика закрылась.
Мама выросла, уехала учиться в Москву, вышла замуж за отца и осталась в большом городе. Еще некоторое время после смерти бабушки и деда они приезжали сюда вместе с детьми на выходные и праздники, вплоть до того, как Эмма пошла в начальную школу, а потом решили сдавать дом, чтобы отложить дочерям денег на хорошее образование. (Хоть Эмма и поступила на бюджетное место, эти деньги пригодились ей после гибели родителей).