Чтение онлайн

После поражения наполеоновской Франции и низложении Бонапарта Россия, Пруссия и Австрия как союзники по антинаполеоновской коалиции предприняли в 1815 г. новый, ставший шестым по счету, раздел Польши. Следует иметь в виду, что этот раздел был осуществлен по инициативе Англии и был самым несправедливым, ибо он грубо игнорировал этнические границы, соблюдавшиеся при прежних разделах. Одна особенность этого раздела заключалась в том, что он «по живому» резал исторически сложившиеся хозяйственно-экономические связи коренных польских территорий. Другая же особенность состояла в том, что некое подобие польского государства все же сохранялось. Особым соглашением 1815 г. и специальным австро-русским договором 1818 г. была создана и обособлена частичка бывшего польского государства в виде «Свободного (Вольного) города Кракова с окружающим его районом», то есть центральная часть исторической области «Малая Польша». Однако этот куцый обломок польской государственности едва дотянул до 1846 г., когда было достигнуто трехстороннее австрийско-прусско-русское соглашение, по которому Краков перешел к Австрии. Это стало уже седьмым по счету и окончательным разделом Польши.

Как государство Польша была реанимирована только после Первой мировой войны ХХ века. Произошло это за счет территорий уничтоженных трех империй: Российской, Австро-Венгерской и Германской.

В самом начале Второй мировой войны, вследствие фантастически быстрого развала Польского государства Красная Армия по соображения безопасности СССР вынуждена была перейти польско-советскую границу и взять под защиту население Западной Украины и Западной Белоруссии, территории которых ранее были нагло украдены Польшей при содействии Антанты еще в 1920 — 1921 гг. По западной границе этих территорий была установлена демаркационная линия, до которой территорию Польши оккупировала гитлеровская Германия. Затем советско-германская граница была оформлена договором от 28 сентября 1939 г. В сущности это дает основание говорить о восьмом разделе Польши. Однако это будет не совсем точно. Советский Союз возвратил себе, прежде всего то, что являлось исконно русскими территориями, руководствуясь одновременно и соображениями безопасности. Кстати, это признали и на Западе, о чем уже говорилось в предисловии.

Таким образом, в истории Польши имели место восемь случаев раздела ее территории, а вовсе не четыре, как это принято считать. [300]

* * *

Да-да, не удивляйтесь, именно к середине 30-х гг., точнее к 1935 г., восходят истоки мифологии о советско-германском договоре о ненападении от 23 августа 1939 г. Более того. Это самый уникальный миф во всей этой круговерти лжи и фальсификаций. Потому что обычно мифы, как, впрочем, ложь и фальсификации, начинают плодиться постфактум, то есть при наличии свершившегося факта, который надо оболгать. Этот же миф стали выводить на орбиту пропагандистской войны задолго до того, как в силу стратегической необходимости и особенно вынужденности СССР подписал с Германией договор о ненападении. Но чего только ни сделает «пытливая» мысль специалистов из британской разведки, особенно если у них в помощниках ходил сам Троцкий и его личная агентура в СССР. Как любил приговаривать Главный маршал авиации А. Е. Голованов, «дело было так».

В 1960 г. бывший руководящий работник довоенной польской разведки Рышард Врага во всеуслышание признал, что в начале 1935 г. к нему обратился некто — он не назвал его имени — с предложением купить секретные советские документы. В основном это были якобы тексты постановлений Политбюро ЦК ВКП(б) за 1934 г., а также некоторые документы народного комиссариата иностранных дел СССР. Предложенные материалы содержали в том числе и сведения, касавшиеся Польши, прежде всего о якобы намечаемом Советским Союзом и гитлеровской Германией «четвертом разделе» этой страны! Детально ознакомившись с этими документами, руководящий сотрудник одной из наиболее яро антисоветски настроенных спецслужб мира того времени, априори злобный русофоб Р. Врага, пришел к однозначному выводу, что это фальшивки! Кстати, благодаря разведке Сталин узнал об этой фальшивке и, воспользовавшись визитом А. Идена в Москву в конце марта 1935 г., как следует «выдал» Великобритании «на орехи»...

Естественно, что возникает вопрос, откуда могли взяться образцы протоколов Политбюро, чтобы на их основе сделать фальшивки?! К вящему неудовольствию всех антисталинистов, ответ на этот вопрос есть, и не один конкретный. Прежде всего, дело в том, что хронологически история с этими фальшивками совпадает со временем пребывания Троцкого в Норвегии. Между тем в полпредстве СССР в Норвегии в начале 30-х гг. работали тайные сторонники Троцкого — П.С. Куроедов и Р. С. Коган. Именно они-то и снабжали «демона революции» конфиденциальной, в том числе и документальной, информацией о положении в СССР, в ЦК и Политбюро. Причем главную роль здесь играла Р. С. Коган. Во-первых, она была шифровальщицей советского полпредства. Через ее руки проходил весь документооборот полпредства.

С сожалением должен привести один пример, подтверждающий, что злонамеренные утечки секретной информации из СССР были широко распространены. В одном из писем за 1927 г. Сталин писал: «Мы не можем допустить, чтобы за нами шпионили повсюду, вплоть до самого высокого уровня. Практически ни одно секретное распоряжение не остается в секрете. В течение менее восьми дней многочисленные копии передаются в Берлин, Париж и Варшаву. От левых радикалов они попадают к меньшевикам, а затем передаются капиталистическим правительствам; таким образом, они всегда информированы о самых секретных наших материалах и решениях».

Кстати говоря, тот факт, что к середине 1936 г. британская разведка уже владела советскими дипломатическими шифрами, волей-неволей заставляет задуматься, в том числе и о роли Р. С. Коган в этом «успехе» МИ-6.

Но самое главное, конечно же, состоит в том, что является сутью «во-вторых». Родная сестра Р. С. Коган — Е.С. Коган являлась техническим секретарем в ЦК ВКП(б), и через ее руки как раз и проходили все постановления ЦК и Политбюро! Так что не приходится особенно гадать, откуда же могли взяться образцы для фальсификаций. В 1937 г. обеих сестер Коган расстреляли как ярых сторонниц Троцкого.

Итак, сотруднику одной из наиболее яро антисоветски настроенных спецслужб мира того времени, априори злобному русофобу Р. Врага, еще в 1935 г. было совершенно ясно и понятно, что предложенные ему для покупки документы — фальшивки. Увы, с тех пор минуло 74 года, но до сих пор эта простая и исключительно объективная мысль никак не может укорениться в сознании «демократической общественности» и «авторитетных историков», узко специализирующихся на особо злобной критике договора о ненападении. Почему?! Столь ли уж тупы и убоги, особенно западные, советологи?!

Да нет, не столь уж и тупы и убоги западные мерзавцы, хотя частично сие имеет место быть. Они прекрасно понимают, что это фальшивки. Но ведь для них главное состоит в том, чтобы вылить как можно больше грязи на СССР, но более всего именно на Сталина. Причем именно в динамике, дабы показать, что-де Сталин давно планировал Вторую мировую и давно искал возможность сговориться с Германией и Гитлером. В этом все дело! И вот что особенно удивительно. Один из главнейших раздувателей мифа о подлинности этих документов — американский советолог, профессор Милтон Ловенталь — полвека тому назад обратился к известному русскому историку-эмигранту, признанному авторитету по советской истории и действительности Борису Ивановичу Николаевскому с просьбой дать экспертную оценку этим материалам. Ознакомившись с присланными ему фотокопиями материалов, Николаевский в письме от 3 февраля 1960 г. на имя Ловенталя ответил следующее: «Мне кажется, что для окончательного решения вопроса у меня еще нет всех нужных данных (Ловенталь прислал ему только часть фотокопий. — А.М.). Тем не менее, я склоняюсь к выводу, что документ является подделкой. Конечно, подделкой, совершенной весьма осведомленными лицами и очень умело выдержанной в определенном смысле,— но подделкой... Прежде всего, Политбюро собиралось регулярно раз в неделю, в определенный день, который тогда был точно установлен (кажется, по четвергам). Правда, существовала комиссия Политбюро по внешней политике, но общие вопросы рассматривало Политбюро. В числе решений нет некоторых вопросов, которые, как точно известно, были рассмотрены Политбюро. Например, вопрос о поведении компартии Франции в феврале 1934 г., когда по приказу Политбюро эта компартия круто изменила свою тактику. Можно с полной категоричностью утверждать, что решения о ликвидации коллективизации Политбюро никогда не принимало: это вообще лежало вне плоскости возможных решений.

Я не вполне понял, где снимались "копии": если в Вене, то это самое убедительное доказательство подлога. Копии решений Политбюро в 1934 г. за границу не посылались. Посылали только выписки из решений тем полпредствам, к которым они имели прямое отношение... Я не хочу теперь же говорить это в утвердительной форме, но у меня складывается впечатление, что речь идет о двойной игре советских (сталинских) агентов, которые с ведома своего начальства посылали немцам ту информацию, которая им казалась полезной, дезинформируя в соответствующем духе немцев. Под этим углом документы представляют некоторый интерес: какое представление Сталин хотел создать у немцев о своей политике. Но, конечно, и под этим углом документы подлежат дополнительной проверке... » [301] И даже в ответном письме на ответ Ловенталя на процитированное послание Б. И. Николаевский вновь настаивал на мысли о грубой фальшивые! [302] При всем том, что Николаевский крайне негативно относился к Сталину и его политике, он прежде всего был высококвалифицированный, дотошный историк и никогда, даже ради самых радужных политических целей, не опускался до подлога или признания подлога за нечто достоверное. Наиболее ярко это его человеческое и научное достоинство проявилось в истории с появлением в западной печати неких документов о якобы принадлежности Сталина к агентуре царской жандармерии. Николаевский сходу определил, что это фальшивка, и во всеуслышание заявил, что от этих документов за версту несет фальшивкой! Так что хотя он и был резко антисоветски и антисталинистки настроенным эмигрантом, но тем не менее, как человек науки, был исключительно порядочным. Не говоря уже об обычной человеческой порядочности, которой он всегда отличался.

Как видите, даже такой, не испытывавший ни малейшей симпатии к Сталину и СССР человек, и тот был склонен расценивать присланные ему документы как подделку и даже грубую фальшивку. И это еще полвека назад! «Естественно», что такую американскую сволочь, как Милтон Ловенталь, это не остановило, и он изо всех сил пытался и пытается раздуть миф о подлинности этих документов. Ну, что с него возьмешь?! Идиот-янки — он и в Африке будет идиотом-янки! Невзирая ни на какие научные звания. Хотя бы потому, что он в прямом смысле не в состоянии был понять одной простой вещи — секретные постановления Политбюро по всему миру никогда не рассылали! Если ученый не в состоянии этого понять, это уже не только не ученый, а всего лишь идиот в медицинском смысле! Впрочем, черт с ним, с этим олухом-янки — мало ли таких болванов в американской науке, особенно в политологии и советологии.