Кто скрывается за тьмой?
Шрифт:
Он узнал это место. Узнал по запаху. По искаженному свету. По давлению. По воспоминаниям, которые не хотел вспоминать.
— Это не моё, — сказала Джессика, оглядываясь. — Это твоё. Твоя тьма впустила нас.
— Нет… — он попятился, и впервые на его лице появилась не злоба, а паника. — Нет, чёрт… только не это…
Он побежал.
– --
Она не двигалась. Пума внутри неё была неподвижна, но напряжена, как натянутая струна.
— Он запустил испытание, — сказала она. — Но это не твоё. Он не знал, что выбрал смерть.
В лабиринте начали шевелиться стены. Из них вылезали лица. Размытые, крикливые, мёртвые. Они рыдали, шептали, тянулись за ним. Джессика шла медленно, как наблюдатель, ощущая гул пространства. Она слышала, как бьётся сердце Вудса — как сердце животного, окружённого стаей.
– --
Он мчался. Хрипел. Рвал ногтями стены. Они менялись — показывали детство: грязный двор, крики, ремень в руке мужчины, дверь, захлопывающаяся перед маленьким мальчиком.
Женщина с опухшим глазом и разбитой губой. Плач.
И он, маленький, смотрящий и не делающий ничего.
— Ты обещал… — шептали голоса.
— Ты не спас…
— Ты убегал…
— Заткнитесь!! — закричал Вудс. — Это не я! Я был ребёнком! Меня никто не защищал!!
– --
Он врезался в зеркало. Оно треснуло — и кровь из его лба забрызгала отражение. В этот момент оно ожило.
Из трещины вылезла Гиена.
Худая. Кособокая. С гниющей шерстью и пустым глазом. На её лапах — ржавые цепи, в теле — дрожь. Она завыла. Звук был… не звериным. Человеческим. Сломанным.
Джессика остановилась, сердце стучало в висках. Пума внутри напряглась.
— Это он, — сказала она. — Это его тень. Его зверь. Его Гиена.
— Она боится… — прошептала Джессика.
— Потому что он её породил… и бил.
– --
— Убирайся! — кричал Вудс. — Ты не моё! Я сильнее тебя! Ты ошибка!!
Гиена медленно шла вперёд. Она не бросалась — признавала смерть. Её взгляд был полон боли и слёз. Пума вышла вперёд, не нападая, а удерживая равновесие. Она была выше, чище. Не враг, а суд.
Вудс заплакал. Упал на колени. Грязь впитывалась в его рот, когда он прошептал:
— Помогите…
— Ты сам вызвал это, — сказала Джессика. — Ты сам впустил монету. Ты сам активировал зверя.
– --
И Гиена прыгнула.
Всё случилось за долю секунды — с рёвом, с хрустом, с кровью, которая заливала лабиринт. Она вцепилась в горло, он пытался вырваться, но она разрывала, рвала, рвала, как будто мстила за каждый год в цепях. Его тело било в судорогах, зубы стучали, а потом… стало тихо.
Гиена подняла взгляд на Джессику. Не рычала. Просто смотрела.
Потом — исчезла. Растворилась. Вместе с Вудсом.
– --
Лабиринт начал рушиться. Плесень исчезала. Зеркала лопались. Вонь уходила. Воздух стал холодным. Монета на её груди треснула. Сгорела в пепел. Пума прижалась к ней.
— Ты не тронула его. Ты только смотрела, — сказала она.
— Потому что он сам всё сделал.
– --
Джессика вернулась.
Свет резанул глаза, и она рухнула на пол своей комнаты. Всё казалось обычным, но тело болело. Грудь — сожжена цепочкой. Пальцы — в крови. Бусы исчезли, но отпечаток зла остался.
— Она здесь! — донеслось из коридора.
В комнату ворвался Альфред.
— Джессика! Боже… ты… — он упал перед ней, схватил за плечи. Его руки дрожали.
— Он… умер, — выдохнула она. — Его зверь сожрал его. Я только смотрела.
Альфред обнял её крепко, как будто хотел закрыть от всего мира.
— Я с тобой. Я не отпущу тебя.
– --
Позже, в кресле у окна, сидел дед. Он смотрел на неё со сдержанной тревогой.
— Расскажи в этот раз....
— Он надел монету. Подсунул мне. А потом… сам втянул нас. Но это был его ад. Не мой.
Дед кивнул. Его пальцы теребили край старого свитера.
— Тогда всё только начинается. Испытания теперь… будут звать нас сами.
– --
На следующий день она сидела босиком в зимнем саду. Ветер качал яблоневые ветви. Альфред подошёл, молча сел рядом.
— Ты не хочешь рассказать?
— Не сейчас, — ответила она. — Я просто хочу тишины. Пока я ещё слышу, как она рычит.
— Она? — он напрягся.
— Не моя. Его. Гиена. Она боялась. Она не враг. Она — результат.. — Но почему все так получилось?
— Альфред вымученно улыбнулся: — Потому что он не учел одного... Чтобы быть в испытании с кем, нужно быть одной крови или состоять в родстве...
– --
Ночью, проходя мимо зеркала, Джессика на миг увидела след — не отражение, а тень, вглядывающуюся в неё издалека. Но когда она повернулась — никого не было.
Пума спокойно лежала внутри, отдыхая.
А где-то там, в глубинах другого мира, исчезал след лап и кровь того, кто сам впустил в себя такой страшный конец.
Глава 29
Серые волки совета
На следующее утро туман повис над особняком, как тяжёлая паутина. Воздух был прохладным, будто сам дом знал — кто-то ушёл, и не вернётся. Джессика сидела у окна, завернувшись в плед. Она всё ещё чувствовала гарь в лёгких и привкус железа во рту. Пума в ней не говорила — но была начеку.
— Готова? — спросил Альфред, входя. Он был в чёрной рубашке, безупречно выглаженной. Но тень под его глазами не скроет никакая ткань.
— Придётся, да?
Он кивнул.
— Совет ждёт нас. Старейшины хотят услышать, как умер Вудс.
— Они скажут, что я его убила?
— Один из них — точно. Уже сказал.
Они ехали долго, в полной тишине. Дерек ехал следом за ними, его сопровождал водитель. Он глава своего клана и нужно было соблюдать устав...
– --
Комната для совета была узкой, холодной. Массивный дубовый стол тянулся к потолку, и за ним сидели семеро старейшин — мужчины и женщины с лицами, вырезанными из гранита. Их взгляды были тяжёлые, как молоты. Но только один из них смотрел с откровенным презрением.