Чтение онлайн

На шестой день мне удалось заполучить городскую газету с последними новостями. Кое-что я успел прочитать, пока Куо нежился в турецких банях на Сукумвит-Сой-21.

Прошла вторая волна арестов, в ходе которой бангкокская «Метрополитен-полис» задержала более пятисот подозрительных личностей и конфисковала краденого имущества на сумму приблизительно девяносто тысяч батов. Операция была названа «очередным наступлением на преступность», о каких-либо подрывных элементах или действующих по тайному заданию агентах не говорилось ни слова. В статье на первой странице сообщалось, что власти города, выбирая наиболее подходящий маршрут для запланированного на двадцать девятое число текущего месяца торжественного проезда Персоны по Бангкоку, столкнулись со «значительными трудностями». (Это было первое публичное упоминание о том, что в день прибытия Персоны по улицам города проследует автомобильный кортеж).

Ломан говорил мне, что истинный путь следования кортежа будет держаться в секрете до последнего момента и что по меньшей мере пять, возможных маршрутов будут объявлены за несколько дней до назначенной даты, для того чтобы сбить с толку злоумышленников.

Ни о какой угрозе в газете не говорилось (о получении письма угрожающего содержания бангкокская пресса сообщила за десять дней до этого, а потом все как-то замялось), поэтому я достал набросанную для себя схему передвижений Куо по городу и в который раз уже попытался ее осмыслить. Кое-какие зацепки, конечно, были, но многого они не давали: пять раз он посетил Королевскую часовню в Уат-Пхра-Кео, три — Люмпини-Граундз, где будет проходить матч в поло, также три раза съездил на ферму при институте Пастера, где разводили змей, дважды совершил водные прогулки по реке на арендованном им моторном катере и один раз на полчаса задержался на парковке на новой Линк-роуд, идущей параллельно Раме IV. Только часовня и Люмпини могли иметь какое-то отношение к делу: первая располагается недалеко от Королевского дворца, а матч в поло стоял в программе на тридцатое.

Другими объектами разового посещения монголом на моей карте значилось: Дом правительства (кортеж наверняка прибудет туда), художественная выставка в галерее Джеймса Томпсона (почти наверняка там они будут выходить) и Пхра-Чула-Чеди — храм около Рамы IV и Линк-роуд.

Во всей схеме проглядывалась только одна-единственная связь — храм и новая Линк-роуд.

Тени полицейских патрулей вызывали у меня негодование. Они могли дежурить посменно, в то время как я находился на посту, что называется, круглосуточно — по двадцать четыре часа шесть суток подряд. Автомобильный коврик у меня под ногами покрылся крошками от печенья, потому что нормально поесть не выходя из «тойоты» нечего было и думать, а мелькание желтых уличных фонарей, отражающихся в лобовом стекле, казалось, не прекращалось ни на минуту, ибо спать приходилось урывками, довольствуясь минутами остановок. Работу затрудняло еще и то, что надо было все время думать о полиции. Я не должен был им мешать, и в то же время мне нужно было следить за Куо. А так как за ним следили и они, я вынужден был постоянно перемещаться. В этом Ломан возражений не потерпел бы: генеральный директор Главного полицейского управления о нашем присутствии знал, но недвусмысленно дал понять, что, начни мы им мешать, нас отсюда попросят.

Я не знал, какой властью и каким влиянием обладал Ломан как направляющий директор, работающий с одним-единственным агентом, но полагал, что если прижмет (например, если полиция решит предупредить меня), он сможет потянуть за нужную ниточку в Лондоне. Это вызовет официальные действия, посол и министр начнут обмениваться телеграммами, за официальными действиями последуют неофициальные просьбы и в конце концов нужное разрешение будет получено. Но у нас на это не было времени. Я имел одно предварительное задание: держать Куо в поле зрения. Следить за ним, пока его передвижения не сложатся в четкий рисунок или пока он не сделает хода, который даст нам ключ к его намерениям. Задание, выданное мне Ломаном первоначально — спланировать акт по устранению Персоны, — разрабатывалось по ходу дела. В конце третьего дня слежки за Куо я вручил моему директору два защищенных от любой случайности альтернативных варианта устранения Персоны выстрелом с дальнего расстояния; естественно, я учитывал маршрут и выбрал те улицы, которые должны были входить в него почти наверняка, — основные дорожные магистрали в районе, очерченном треугольником, вершинами которого являлись Королевский дворец, британское посольство и Люмпини-парк. Один из вариантов касался храма Пхра-Чула-Чеди и Линк-роуд.

Дважды Ломан заставил меня вспылить и потерять терпение. И оба раза — с помощью одной и той же гладкой фразы, взятой словно из выступления оратора на заседании студенческого общества: «Нет необходимости внушать себе, что держать Куо в поле зрения сейчас — наиглавнейшая и наисрочнейшая задача». В первый раз я молча растворил вырвавшийся в кровь адреналин хорошим глотком алкоголя, но во второй не утерпел: «Слушай, Ломан, пять дней и ночей я поддерживаю себя тем, что заталкиваю в кишки сухое печенье; спал за все время самое большее часов двенадцать; покрышки стер и поменял на новые, так что если ты думаешь, что наиглавнейшая и наисрочнейшая задача не терять эту монгольскую сволочь из виду требует дняменя какого-то дополнительного внушения, значит, в твоей башке что-то где-то съехало, понял?»

Ломан улыбнулся спокойной улыбкой и сказал, что теперь, наверное, я чувствую себя лучше. Вероятно, он был прав. Я бы, может, и не стал так задираться и цепляться к нему, если бы он не был так гладко выбрит — моя-то щетина в эти дни не видела ничего, кроме заводной жужжалки в машине.

Вечером шестого дня Куо и двое его телохранителей вскоре после семи вошли в «Лотос-бар» в Индокитайском квартале. Воспользовавшись предоставившейся возможностью, я вытянул ноги, машинально отметив про себя, что невдалеке остановился полицейский автомобиль и у дальнего выхода из бара замаячили двое. Все шло по наезженной, уже привычной колее: Куо в этот час всегда заходил куда-нибудь промочить горло, на что у него уходило в среднем полчаса, а потом отправлялся ужинать. На этот раз тридцать минут растянулись на сорок пять. В семь пятьдесят пять я сидел в полной готовности, начиная волноваться, а к восьми пятнадцати всерьез забеспокоился. В половине девятого я вылез из машины, пересек дорогу и вошел в бар. Его там не было.

Куо закопался. «Ушел под землю».

Итак, я узнал его, изучил, жил с ним, чувствовал его, как чувствовал бы родного брата. И вот сейчас я его потерял. Страшно и нелепо. Он всегда был там, в маленьком круглом сокровенном мирке, открывающемся мне сквозь окуляры «юпитера 8х60». И вот там пусто.

Я продолжал работать до полуночи. Путь мой пролегал по всему городу: от «Лотос-бара» до здания «Резиданс Флораль», где он снимал квартиру; от «Тай-рум» на Плаце, где он всегда заказывал утку по-пекински, до заведения Ника под вывеской «Ник'с № 1»; откуда траектория моих поисков пролегала через «Чангриллу», затем «Сбай-тхонг» в Раджпразонге и замыкалась на знаменитой «Руллет-рум» в Вандоме. Куо не было ни в одном из этих мест. Два его излюбленных maisons priv'ee. [37] Пусто. Опиумная курильня рядом с Пхра-Чао. Пусто. Шоу гермафродитов у Изумрудных ворот. Тоже пусто. Весь вечер, до самой полуночи: пусто, пусто, пусто.

Ломан ждал меня в моем номере в «Пакчонге» — я сигнализировал ему через явочную квартиру Варапхана, чрезвычайно срочно.

Он воспринял случившееся нормально.

— Полиция тоже его потеряла, а ведь они действовали большими силами. Это было трудное задание. Очень.

Он выглядел хуже, чем обычно. Ухоженность исчезла без следа, под глазами мешки. Я спросил:

— Что они думают делать?

— Как ни странно, почти нечего не думают. Куо их интересует постольку поскольку. Последняя волна арестов накрыла хорошо организованную подрывную группу, работающую по указаниям из Пекина, и полиция считает — основная опасность исходит от них. Полагают, что кто-то из группы недавно выехал за пределы страны и послал предупреждение в Лондон. Полиция сейчас серьезно над этим работает. Им помогает несколько человек из наших служб безопасности — в конце-то концов подлинное письменное свидетельство находится у нас.

Я знал, зачем Ломан это сказал. Наша Безопасность и таиландское министерство внутренних дел между собой плохо ладили. Наших в этом деле было слишком много, не менее полудюжины. Письмо с угрозой — их единственный козырь.

— Кондиционер у тебя совсем не работает? — осведомился Ломан, отдуваясь. Его розовая кожа лоснилась.

— Попросил отключить. Весь день торчу на жаре, на улице, так что час-другой под струей холодного воздуха чреват воспалением легких. — Я ворчал, как замученный недугами старикашка. — Но ведь что-то же они собираются предпринять в отношении Куо? Или ничего?

— Почему же ничего? Поиски ведутся.

— Обычные поиски тут не помогут.

— А что поможет? Как им его найти? — Он стоял посередине комнаты и жестко смотрел мне прямо в глаза. Он сомневался во мне, не был уверен, насколько серьезно я отношусь к ситуации.

— Поможет одно. Пусть не мешают мне, уйдут с моей дороги. И с егодороги тоже. Не знаю, засекли ли меня его подручные, но на протяжении шести дней я работал по всем правилам. Только сегодня вечером пришлось высунуться. Я раскрылся, когда начал прочесывать город — «Лотос-бар» и все его другие точки. Но если, только они мной не занимаются, у меня все еще есть шанс. Я теперь знаю в его группе каждого — два телохранителя, четыре оперативника, узнаю любого днем и ночью. Куо и его команда — это все равно что матадор и его cuadrilla, он и раньше так работал. И видит Бог, я в любом случае могу узнать Куо. Пусть только полиция не лезет больше, они сами покажутся рано или поздно. Вопрос времени.

— Тринадцать дней.

Он стоял и потел, как негр в трюме.

— Я хочу, Ломан, чтобы ты знал: эта работенка мне не внушала доверия с самого начала, тем более что свалилась как снег на голову, но я ввязался в нее и не собираюсь идти на попятную. Я понимаю, что случилось. Я потерял противника, он где-то закопался и теперь ничто не может остановить готовящееся покушение. Жизнь Важной Персоны оказалась в настоящей опасности. Не думай, что для меня это просто слова.

Я слишком устал.