Чтение онлайн

— Но ведь милиция…

— Э… — протянул Арсений. — Куда хватила! А скорее всего так будет: начнут друг друга уничтожать. Вот завтра кто-нибудь Женьку Чегодаева прихлопнет, и первым делом следственные органы начнут разрабатывать версию, связанную с его профессиональной деятельностью. Его, кстати, удобнее всего убить. Мотивов хоть отбавляй. Геленку тоже. Она многим насолила. Убийство Витки можно свалить на ее мужа или на любовницу мужа, метившую на ее место. Меня можно ликвидировать, прикрывшись коммерческими разборками. Павла… Вот под Павла и тебя трудно будет подвести мотив, но при желании можно.

— Что же тогда делать? — поинтересовалась Зоя, хотя по ее глазам было видно, что она не верит во все эти ужасы.

— А только две возможности остаться целым: либо скрыться, но так, чтобы ни одна сволочь не прознала, либо самое простое — отказаться от своей доли наследства.

— Отказаться, конечно, можно, но…

— Глупо! Наследствами не разбрасываются. Значит, надо умудриться выжить в очень непростой ситуации. Обвести вокруг пальца и живых друзей, и мертвую подругу, устроившую себе посмертное развлечение.

Зоя присела на диван к Арсению и запустила руку в его волосы.

— Ты устал. Много выпил. Поэтому тебе в голову лезут чудовищные мысли, — прошептала она, наклонившись к нему. — Лора поступила как настоящий друг, а твое извращенное мышление все представило в ложном свете.

Арсений расстегнул пуговицы на ее блузке.

— Лунная ты дева! Ну ничего, завтра я тебе еще раз все растолкую.

В день похорон Павлу с утра было необходимо заехать в музей, решить некоторые вопросы, связанные с ремонтом. Заметив в окне прораба, Павел направился в дом. Он поднялся на крыльцо, но замешкался, глянув в сторону клумбы: «Не попортили бы…» Завершить фразу он не успел, прямо перед ним упал кирпич. Он упал точно на то место, где должен был находиться Мельгунов, не задержись он на секунду. Павел вздрогнул и оторопел. Затем сбежал с крыльца. Задрал голову и закричал срывающимся голосом:

— Кто бросил кирпич?!

Рабочие, находившиеся на крыше, не обратили внимания на его вопль. Они стучали, пилили.

Павел обежал дом и, наткнувшись на приставную лестницу, взобрался на крышу.

— Я вас спрашиваю, кто уронил кирпич?! — крикнул он рабочим.

— Какой кирпич? — удивился один из них. — У нас нет кирпичей.

— Но ведь он только что упал, прямо передо мной, когда я собирался войти в дом! — захлебывался от волнения Мельгунов.

Рабочие расхохотались.

— Велика важность, если во время ремонта упадет кирпич. Каску надо надевать, — посоветовали они.

Павел пристально взглянул в лицо каждому из пятерых рабочих.

— А постороннего вы не заметили? Кто-то же мог сюда подняться?

— Да кто сюда полезет? Только по делу…

Павел плюнул и спустился вниз. Зашел в строительный вагончик, взял каску и пакет. Вернулся к крыльцу. Кирпич красный и крепкий, уголочек даже не откололся, лежал на месте. Павел поднял его, положил в пакет и, войдя в дом, устроил разнос прорабу, который в толк не мог взять, каким образом с крыши упал кирпич, если там, кроме жести, досок и инструментов, ничего нет.

— Я разберусь! — пообещал он. — Слава богу, что… — он смотрел на Мельгунова, натянуто улыбаясь, — что все обошлось.

Павел поднялся в мезонин, где находился его кабинет, маленький, но удобный. После реконструкции этой комнате будет возвращено ее первоначальное предназначение — комнаты прислуги. А кабинет директора перенесут во флигель.

Мельгунов сел в кресло, выдвинул нижний ящик стола и вынул бутылку настоящего французского коньяка. Налил немного в бокал и хотел было выпить по-французски, смакуя каждый глоток, наслаждаясь тонким ароматом букета, но страсти начали разыгрываться с русским размахом, поэтому опрокинул залпом. Помотал головой, закурил сигару.

«А быстро кто-то из этих принялся устранять конкурентов. Ведь еще и трех дней не прошло. Вот сволочи!.. Но кто?! Кто бы это мог быть? Нанимать кого-то сбросить кирпич на голову — нереально, значит, самолично. Кто знал, что сегодня я буду в музее? Да все! — стукнул в сердцах он ладонью по столу. — Вчера, когда созванивались, я всех предупредил, что могу опоздать к началу церемонии, так как должен решить неотложные вопросы с прорабом. — Он принялся мучительно размышлять, представляя каждого на месте убийцы. Бросить кирпич — дело нехитрое, поэтому женщин не исключил. — Надо будет внимательно вглядеться в их лица, когда они увидят, что я жив и невредим!» — решил Мельгунов.

Спускаясь по лестнице, он крепко держался за перила и осторожно ступал по деревянным ступеням. Разговаривая с прорабом и главным реставратором, поминутно оглядывался, был рассеян. И только когда отошел в самый дальний угол зала, немного успокоился и решил вопросы, едва не стоившие ему жизни.

Павел немного опоздал и присоединился к замыкавшим траурную процессию, проходившую через ворота. Он стал потихоньку приближаться к своим сонаследникам, чтобы посмотреть на их реакцию.

Первым оказался Арсений. Он протянул:

— А!.. Привет! — и пожал руку.

Затем Павел пристроился к Зое, ушедшей в себя. Ему пришлось взять ее за локоть и слегка тряхнуть.

— Павел… — посмотрела она на него затуманенными от слез глазами.

Мельгунов пошел дальше. Вита сама заметила его и замедлила шаг. Она подхватила его под руку и принялась высказывать замечания:

— Бриллиантовый, пусть и маленький браслет неуместен на похоронах. Только жемчуг! — указала она на свое ожерелье, в несколько рядов охватившее ее шею.

— Я сейчас, — отвязался от нее Павел и поспешил пристать к идущим вместе Евгению и Гелене.

— Ты успел, — скорбно прошептала Гелена. — Если сюда вообще можно опоздать.

Она приложила скомканный и уже мокрый платок к глазам. Евгений обнял ее.

— Успокойся! Лора не любила кислых лиц.

Павел отстал от них. Он был обескуражен.

«Может быть, кирпич упал случайно? — с большим сомнением подумал он. — Глупо! — возмутилось его внутреннее «Я». — Кирпичи случайно не падают! Особенно, когда ты являешься наследником!»

Мельгунова нагнала Вита.

— Надоело мне тянуться в этом скорбном хвосте. Скорее бы! — повиснув у него на руке, начала она ныть. — Лорка, конечно, хорошая. Почти все пришли, кого мы приглашали. Ее любили. Да и отчего ее было не любить?

Павел оглянулся. Толпа была внушительная.

— Вот это и подозрительно. Сердце человека многое может вместить, но любви в нем меньше всего.

Вита глянула на него и решительно возразила:

— Сердце — это сама любовь!

— К себе, единственному… — пробормотал Павел.