Чтение онлайн

— Спасибо, дочка, утешила, — с обидой усмехнулась Зоя. — На, лучше полотенце намочи и льда из морозилки еще принеси. Болит колено!

— Мы с Василием, мама, — прикладывая к ее колену кусочек льда, говорила Нина, — будем тебя охранять. Каждый вечер встречать с работы. А больше ты никуда не ходи. Ни в магазины, ни на рынок. Я все буду делать сама. Убийце придется выискивать новую возможность, чтобы убрать тебя, а он, как видно, время зря терять не хочет, поэтому, наверняка, примется за других.

Зоя допила остывший липовый отвар, покачала головой, как бы примиряясь с обстоятельствами, и сказала:

— Что ж, остановимся на этом варианте защиты.

На следующее утро Зоя еле поднялась, но отпрашиваться с работы не посмела. И так хозяйка была недовольна ею. Днем, сидя в ларьке, она вдруг вспомнила, что хотела разузнать о журналисте, который все крутился на похоронах. Она вынула из сумки его визитную карточку, оставила ларек на попечение соседки, а сама побежала в ближайший магазин, где у нее была приятельница, позвонить в редакцию газеты «События за день».

— Простите, — начала она, — могу ли я поговорить с Сидоренко Сергеем Васильевичем?

— К сожалению, нет. Он уволился.

— А вы случайно не знаете, в какой газете он теперь работает?

— Нет. Скорее всего он в свободном плавании. Будет печататься, где получится.

«Странно», — подумала Зоя и поспешила обратно.

Без четверти восемь появилась ее охрана: Василий с Ниной. Она закрыла ларек, и все вместе они вернулись домой.

— Тетя Зоя, ты не дрейфь! Если надо, я тебе такую охрану организую, что ни одна сволочь тебя не то что пальцем, а взглядом коснуться не посмеет. Я всех своих ребят подниму.

— Я не против. Страшно мне, Вася. Вроде и терять особенно нечего, а вот ветерок подует, зеленью запахнет и жить хочется…

— Но только не так, как мы, — поторопилась вставить Нина.

— Да не волнуйся, не поверну назад. Пока…

— Нет, мама, окончательно и бесповоротно, ты идешь до конца. Мне даже интересно, кто будет следующий? — глядя на фотографию беззаботно улыбающихся наследников, проговорила Нина. — Ты исключаешься. Ты под охраной. А вот они… — ткнула она пальцем в снимок. — Мы можем с тобой даже ставки делать. Я так думаю, что следующим будет Мельгунов.

— Нашла развлечение! — с неодобрением заметила Зоя.

— Тогда пошли спать. Вот увидишь, — обнимая мать за плечи, щебетала Нина, — все будет хорошо. 18 января получишь свою долю и заживем…

— Хорошо бы! А и вправду интересно, с кем я поделю наследство?

— Может, ни с кем. Знаешь, как в фильмах показывают, противники одновременно стреляют и убивают друг друга наповал. Так что не исключено, что ты останешься одна. Эти волки друг друга перегрызут.

— А мышь выползет из норы и все захапает, — насмешливо закончила Зоя.

«Охрана» регулярно появлялась без четверти восемь. «В отца Нинка, — отмечала Зоя, — пунктуальная…» Продавщицы из соседних ларьков даже на часы перестали смотреть, как заметят Зойкину парочку, значит, скоро закрываться.

— Вот видишь, — успокаивала мать Нина, — все идет нормально. Ты бы позвонила что ли Вите, узнала бы новости. Может, они там давно друг другу глотки перегрызли, а мы все ожидаем нападения.

— Да не такие мы с ней подруги, чтобы я, продавщица из ларька, звонила жене миллионера Шуркина. Она со мной и говорить не станет.

— Станет! Ей тоже интересно, как там ты.

— Ладно, позвоню.

Вита на удивление обрадовалась звонку Зои.

— Привет! А я все тоже собиралась тебе позвонить, но то одно, то другое. Как ты?

— Да ничего. Правда, с полмесяца назад напал на меня кто-то в метро, хотел под поезд столкнуть.

Вита, широко открыв глаза, молчала в трубку. Послушав ее дыхание, Зоя окликнула ее.

— А!.. Да это я так… Но ведь это ужасно! Кто?.. Кто нападал на тебя, ты рассмотрела?

— Нет, он ловко скрыл лицо за головным и шейным платками. Но совершенно определенно могу сказать, что это был мужчина.

— Невероятно! Неужели Женька Чегодаев?

— А может, Мельгунов?

— Нет, — уверенно заявила Шуркина и, немного подумав, сказала: — Слушай, а вдруг у тебя просто сумку хотели вырвать, а тебе показалось черт знает что?!

— Вполне вероятно, — ответила Зоя, отметив про себя: «Значит, все живы, здоровы, иначе Витка сразу бы ошарашила новостью».

— Надо нам с тобой как-нибудь встретиться, поболтать. У тебя номер мобильного не изменился?

— Нет, но лучше звони на домашний. Я мобильным редко пользуюсь, дорого.

— Обязательно позвоню. А сейчас извини, тороплюсь. Надо ехать выбирать подарок подруге. Это такая головная боль…

— А я бы с удовольствием отправилась по магазинам, — забывшись, проговорила Зоя. — А то только продуктовые… да и там одно и то же берешь.

— Впрямь, тоскливо, — несколько опешив от такой откровенности, согласилась Шуркина.

— А хочется… какое-нибудь платье купить… и сумку… у моей уже все швы потерлись… Ой! — воскликнула Зоя так громко, что Шуркина отвела трубку от уха. — Вита, прости, я что-то заболталась.

— Да ничего страшного. Выходит, не зря Лорочка позаботилась и о тебе. Вот получишь свою долю и отправишься по бутикам. Перво-наперво, я его обожаю, «Мариола Баят», там меха, духи. Потом обязательно аксессуары. Это «Мадам Фонтанж». Нижнее белье — «Чезаре». Ты не была? Ах, ну да! — Шуркина уже говорила сама с собой, захлебываясь от восторга. — Распутник Чезаре как будто подглядывает за тобой в примерочной. Первый раз — это такой восторг, такое удивление. Я зашла, разделась и вдруг вижу, — ее голос замер от умиления, — из-за шторки выглядывает мужчина. Я вскрикиваю!.. А на самом деле, это всего лишь ложная ширма, за которой шутник хозяин прячет своего Чезаре из картона. Чудо, как хорошо придумано… Ну ладно!.. — Вите уже надоело болтать со Свергиной. — «Мышь серая. Разве можно женщине так опускаться?! Хотя… пути наши неисповедимы. Чувствую, выкинет Шуркин со мною шутку. Что-то подозрительно долго, целых четыре месяца, он встречается с этой сушеной воблой с телевидения. А как оставит он меня, вот будет ужас!» — Ужас! — невольно произнесла она вслух.

— Да, — согласилась Зоя, тоже уже думая о своем. — Ладно, Вита, желаю удачной покупки. Будем живы, встретимся 18 января.

— Почему именно 18 января? Ах, да!.. Конечно, встретимся. Ну пока!

Зоя услышала гудки и положила трубку.

«Может, и впрямь, доживу до 18-го, и тогда…» — зажмурила она глаза.

Накинув легкий жакет поверх топа, Вита спустилась вниз, где ее ждала машина с шофером и охранником.

«Странно, наверное, из меня не получилась бы актриса. Как ни стараюсь, не могу представить себя на месте Свергиной. Умом, вроде бы, понимаю, что такое бедность, а примерить на себя не получается. Как это носить сумку, у которой потерлись швы?.. Дикость какая-то! Хотя я не всегда была богата. Во времена моего детства считалось престижным иметь отцом директора колбасного завода. Кремлевские детки, правда, поглядывали свысока, но общались. Потом был период, когда папе предложили уйти по собственному желанию, чтобы избежать открытия уголовного дела. Но я уже подросла. Кое-какие связи со школьной скамьи, когда училась в привилегированной школе, остались. Через Ильховскую я познакомилась с Шуркиным и получила все, что хотела. Даже если он бросит меня, то купить новую сумку я буду в состоянии… — Лицо Виты омрачилось. Ладони похолодели, в горле пересохло. — Купить-то куплю, но какую? Обыкновенную?! А я привыкла к сумочкам от Нины Риччи или уж в крайнем случае от Лансель. У них иногда бывают неплохие модели. А туфли?! Не буду же я носить «Саламандру»! Фу, какие гадкие мысли. И все из-за этой дуры Свергиной. Нельзя связываться с бедняками. Ну их! У них свое, у нас свое! Ах!.. — в досаде она так прикусила ноготок, что тот сломался. Пришлось возвращаться и подпиливать его. А гадкие мысли все лезли в голову Виты. Им, видно, нравилось крутиться среди радужных планов, игривых воспоминаний и дорогостоящих желаний. В голове у бедняков сумрачно, однообразно, хоть вешайся. А тут премьеры, вечеринки, дефиле, яхты, море, пальмы… И повсюду Вита в умопомрачительных нарядах.