Чтение онлайн

Виктор произнес только: «Но…» и больше ни слова. Говорил Шуркин.

Вернув телефон Вите, он с такой силой сжал кулаки, что побелели косточки на пальцах.

— Антончик, я сегодня останусь на городской квартире. Приезжай! Мне страшно!

— Дорогая, сегодня никак! Прими успокоительное, закройся на все замки, сдай квартиру на охрану, посади Виктора у двери и отдыхай. А завтра в обед я буду у тебя.

— Ну Антончик! — принялась ныть Вита. — Какой же ты!.. Твою жену чуть не задушили, а ты даже на минутку не приедешь взглянуть на нее.

— Ладно. Ты права. Я совсем заработался. Заеду около половины восьмого, но только на полчаса. Все! Обнимаю!

Вита провела платком под глазами. Собственно, муж ей был не нужен. Ей было нужно, чтобы он неожиданно не появился на городской квартире.

«Значит, Павлу скажу, чтобы подъезжал к четверти девятого. Шуркин не будет долго меня утешать. Он к своей засушенной вобле спешит. Фу, какой низменный вкус. Шуркина, точно гиену, тянет на падаль. Когда мясо уже отгнило и только кости остались. А он эти кости облизывает… Фу!»

Вита зря так думала о муже. Сушеная вобла с телевидения служила прикрытием, чтобы супруга не забила тревогу. А пассией Шуркина была двадцатитрехлетняя шатенка, девушка с высшим экономическим образованием без определенных занятий. Ее, словно редкостную жемчужину, «похищали» друг у друга богатые мужчины и помещали в заранее приготовленный для нее футляр, при этом каждый старался превзойти предыдущего обладателя красотой и ценой отделки этого футляра.

Что в ней было такого, чего не было в других?.. Да ничего! Просто один и залежалый товар продаст с прибылью, а другой — и свежий с убытком. Сколотить капитал тем, что ты — это ты, — высший пилотаж в искусстве быть женщиной.

Как и предполагала Вита, Шуркин пробыл с ней ровно полчаса. Повздыхал для приличия. Стукнул кулаком по столу, пригрозив гаду, посмевшему покуситься на его дорогую Виточку. Сочно чмокнул ее в щеку. Обслюнявил губы. Похлопал по бедру и ушел, внутренне поражаясь собственному безразличию. Ему было совершенно наплевать, придушили бы Виту или нет. «А когда-то любил!.. — кряхтя садясь в машину, подумал он. — И куда эта любовь испарилась? Да Витка сама виновата. Надоела! Надо было как-то… А черт его знает, как?.. Ну вот ни за какие коврижки не хочу ее!»

Но подобные мысли быстро оставили его, приняв иной, приятный оборот, в результате чего мужской орган любви так напрягся, что шоферу пришлось исхитряться проезжать на стыке между желтым и красным взглядами светофоров.

Павел заставил себя ждать. Вита набросилась на него с упреками.

— Но мне надо было удостовериться, что Шуркин не вернется.

— Зачем?

— А вдруг бы он что-то дома забыл.

— Что он может забыть? — с презрением рассмеялась Вита. — То, с чем надо ехать к вобле с телевидения, у него всегда с собой. А если ты имеешь в виду какой-нибудь пустячный подарок (Шуркин скуповат), то он хранил бы его у себя в офисе.

— Вобле с телевидения? — переспросил Павел.

— Да. Я знаю, с кем он мне изменяет и совершенно спокойно плюю на это, — гордясь уверенностью в себе и своими принципами, ответила Вита.

— Но он вовсе не с ней. Он играет на публику, а публика его раскусила. Так что зря старается и тратится на воблу. Но черт с этим. Что случилось с тобой? Ты мне такое по телефону наговорила…

Взгляд Виты остановился. Слова Павла поразили ее. Он попытался растормошить Виту. Но она отмахнулась от него. Прошлась по комнате, потирая шею, словно ей стало душно, и в досаде сорвала пластырь. Еще незажившая ранка начала кровоточить.

— Вита! — бросился к ней Мельгунов. — У тебя кровь! — Он вынул свой платок и приложил к ее шее.

— Да… — все с тем же отрешенным взглядом ответила Вита. — Меня сегодня чуть не задушили.

— Не может быть!

— Поэтому я срочно вызвала тебя. Надо что-то предпринять. Но ты мне скажи, — взгляд Виты оживился, — если не вобла, то кто?

— Какое это имеет значение? Тем более сейчас, — обнимая и целуя Виту, проговорил Павел.

— Очень большое! Шуркин поменял любовницу, а я узнаю об этом от тебя. Это непростительная оплошность с моей стороны. Ты знаешь, кто она?

Павел почесал бровь.

— Поговаривают, что… ну эта… модная сейчас среди крупных бизнесменов особа…

Вита застыла с открытым ртом.

— Шуркин запал на нее? Она же сожрет всю наличность! И потом, она может женить его на себе.

— До этого не дойдет! Ей замуж ни к чему. Слишком молода. Вот стукнет лет тридцать…

— Будет слишком стара! — бросила Вита и затряслась от злости. Ее пальцы скрючились, как когти хищной птицы, голова мелко задрожала.

— Гад! Гад! А я еще ему жаловалась, что меня сегодня чуть не убили. А он, сволочь, наверняка, про себя жалел, что не убили!

— Хватит! Успокойся! Эка невидаль, муж поменял любовницу.

— Да!.. — подбоченившись и подавшись вперед, длинно протянула Вита. — Любовница любовнице — рознь. Большая часть из них — хапуги, чтобы ни хапнуть, лишь бы хапнуть. Меньшая часть — дуры! Те любят! А между ними тончайшая прослойка из расчетливых, ловких девиц, наделенных особым умением распознавать, что нужно мужчине. И дать ему так, чтобы еще захотелось, но уже за двойную плату. Они, как омут, затягивают. Ну теперь мне обратного хода нет, — словно торжественную клятву произнесла Вита. — Мне надо свое собственное состояние составить. А для этого придется сделать сущий пустяк — убрать Чегодаева и Свергину. Кстати, я абсолютно уверена, что на меня сегодня покушалась тихая, ласковая Зоя. Перед самым выходом я разговаривала с ней и перечислила бутики, которые посещаю. В результате, в примерочной «Мадам Фонтанж» меня чуть не удавили шарфом! — И Вита в мельчайших подробностях рассказала Мельгунову о случившемся.

— Это серьезно, — выслушав ее, заметил Павел. — Теперь принялись за тебя. Но как бы точно узнать, кто? Чегодаев или Свергина?

— Этого мы не узнаем, да и не стоит на это тратить время. Давай исходить из того, кто более опасен для нас?

— Чегодаев!

— Вот его и надо убрать первым. А уж с тихой Зоей, в которой черти водятся, мы уж как-нибудь справимся потом.

— Что молчишь? — не дождавшись ответа, спросила Вита.

— Что тут говорить? — пожал плечами Павел. — Так все надоело. Скорее бы уже вступить в это наследство…

— Если уж так надоело, откажись от него и живи спокойно.

— Как откажешься? Я за всю жизнь не заработаю того, что мне с барского плеча кинула Ильховская.

— Так в чем же дело?

— Но и покоиться рядом с ней не хочется. Вон Арсений, какой осторожный, расчетливый был. И кто-то же его перехитрил.

Вита окинула Павла взглядом и, поджав губы, кивнула.

— Ну да, выше себя не прыгнешь.

— Ладно тебе поддевать!

— Да какое там поддевать! Если человек слабак, тут уж ничего не поделаешь.