Чтение онлайн

нужно только торопиться,

иль теперь, иль никогда,

и тогда взойдёт звезда

счастья, всем хорошим людям,

править миром дружба будет,

будет всем и хлеб и кров.

Гвази, ты помочь готов,

без сомнений, канители,

ради этой светлой цели,

совершить, что прикажу,

дверь открыть, что укажу?

Не скажу пока какую,

поведём тебя вслепую;

а когда глаза развяжем,

на неё тебе укажем,

ты не мешкай ни мгновенья,

чтоб без страха, без волненья

и решителен ты был,

взял за ручку и открыл.

Ну так Гвази, ты согласен?

Этот замысел опасен,

но поверь, то стоит риска,

когда счастье людей близко».

«Я согласен, коли так;

счастье многих – не пустяк.

Лишь бы там вы то нашли.

Я готов помочь, пошли»,

– он взволнованно ответил.

И пока закат был светел,

чтоб не в полной темноте,

они двинулись к мечте,

кто с сознаньем, кто вслепую,

может быть собой рискуя.

Дед, и тот помочь решился,

с ними тоже в путь пустился

и просил, в глазах с мольбою,

поручение любое.

13

Вдоль по склону, вглубь ущелья,

шли с заветной, тайной целью,

без тропинки, по камням,

по колодам и по пням,

пути торного в обход.

Тьма сгущалась, всё же вот,

огни в мраке засветились,

и они остановились.

Говорит тут Света: «Дед,

вот вино, и свой обед,

отнеси, отдай там стражам,

будь решителен и важен,

скажешь им, что смены нет,

что прислали лишь обед,

так как бунт князь усмиряет,

войско ждать когда, не знают;

в людях, там, у князя сложность,

как появится возможность,

смену сразу же отправят,

долго ждать их не заставят».

Дед ушёл, не возвращался.

Грюн уже разволновался:

«Что, не справился дед что ли,

не хватило ль силы воли?

Может деда «раскусили»,

и на месте там убили?

Пойду, тайно погляжу

и, вернувшись, расскажу»,

– и скользнул в кусты как кот.

Пять минут прошло, и вот,

он с разведки возвратился,

говорит: «Наш дед напился.

Спит там, с стражами, вповалку,

объяснить забыли жалко,

что вино то, не простое,

но терять время не стоит;

пусть, не всё предусмотрели,

пора двигаться, всё ж, к цели»,

– и скорее, как могли,

Гвази к двери подвели.

Прямо против неё встали,

глаза Гвази развязали.

Говорит Света: «Давай,

быстро, резче открывай».

Тишина кругом и мгла,

перед ним стеной скала,

высоты – лучше не мерь,

а в скале чугунна дверь;

на ней шар в сиянье света,

дверь сокровищницы это.

Но лишь помня обещанье,

позабыл про наказанье,

свою волю взяв в кулак,

отключил все мысли так.

А нутро ожгло огнём,

мысль одна витала в нём:

«Нет, он их не обманул»,

– взял и, с силой, дверь рванул.

Взвизгнув, та пред ним раскрылась,

и за нею очутилась

вглубь ведущая дыра.

«Всё, теперь и нам пора»,

– обратилась к Грюну Света.

Факел взяв с собой, для света,

вошла первой внутрь скалы.

Тишина, лишь треск смолы

от чадящего огня.

«Пропусти вперёд меня»,

– сзади Светы Грюн сказал:

«Вход ведь в следующий зал

буду я здесь открывать,

вам ж, не нужно отставать»,

– и пошёл вперёд быстрее,

Света вслед, Гвази за нею.

Вот пред ними вновь стена,

дверь вторая в ней видна,

а за нею, звуки гула.

Света Гвази тут шепнула:

«Здесь не нужно нам проворство,

здесь нужно его упорство;

он свершал уже попытку,

и терпел за это пытку,

но идёт тут с нами снова,

я с ним в бой идти готова».

Грюн же в ручку уж вцепился,

и всем весом навалился.

Под напором его тела,

дверь ужасно заскрипела,

туго-туго, но открылась.

Света вновь к ним обратилась:

«Дальше я пойду одна.

По преданьям, там нужна

смелость, просто не людская,

я же здесь, для вас, такая.

Знаю, что там третью дверь,

охраняет страшный зверь,

чудовище ужасное,

для всех людей, опасное.

Мне же нечего бояться,

тут не буду объясняться,

не судите меня в том,

всё узнаете потом.

Вы за мною не ходите,

а садитесь здесь и ждите.

Если дверь открою враз,

позову тогда и вас»,

– так закончила она,

и пошла вперёд одна.

Факел быстро догорал,

мрак сгущаться вокруг стал;

стал усиливаться гул,

и из тьмы вдруг жар дохнул.

Факел пыхнул и погас.

Тьма укрыла Свету в раз,

своды стали не видны,

но на ощупь, вдоль стены,

в всё снижающийся ход,

тихо шла она вперёд.

И вот кончилась стена.

Дверь нащупала она.

Только ручку искать стала,

вся земля вдруг задрожала,

треск раздался за спиной,

погрузилось тело в зной.

Это ново уже было,

и сознанье поразило:

жар огнём её обжог

с головы до самых ног,

она чуть не задохнулась,

и мгновенно повернулась.

Но и это не всё было:

боль ужасная пронзила,

будто острый нож воткнулся:

с злобной пасти к ней тянулся

красно-огненный язык.

И раздался Светы вскрик.

ГЛ. 6

1