Чтение онлайн

— Должна, маленькая. Я рассчитывал, что сила вернётся к тебе постепенно, а не так. А теперь это уже не остановить. Я могу лишь подстраховать тебя. И дать то, что должен. Смотри на меня.

Рука в моих волосах, глаза в глаза, резкие толчки внутри. Я задыхаюсь и кричу под ним, но мужчина неумолим, как и прибывающая магия. Это за гранью моих возможностей, это больше чем я могу принять, но у меня снова нет выбора. И мне остаётся лишь умирать от этой боли-наслаждения, от чувства, что я растворяюсь в этой агонии, в подступающем сокрушительном оргазме, в этой силе и данном мне судьбой мужчине.

— Не борись, Нэлли. Прими. — рычит Яр мне в губы и ко мне приходит осознание, что этот шквал закручивает и его тоже. Что он не оставил меня на растерзание раздирающий изнутри магии, а оттянул часть удара на себя. Снова защищая.

Этой мысли хватает, чтобы отпустить ситуацию, перестать сопротивляться, отдать себя на волю стремительной стихии. И ему.

На что похоже ощущение полной потери себя? Наверное, на свободный полёт, когда прыгаешь в пропасть спиной вперёд и летишь, смотря на звёзды из-за мужского плеча, лишь надеясь, что тебя удержат сильные руки. Или даже не надеясь, а лишь упиваясь ощущением полёта и абсолютной свободы. И наслаждения, жгучего, острого, невыносимого, от которого сходят с ума все нервные окончания. Но он держит, настигает в своём собственном освобождении, бормочет что-то ласковое на ухо, снова целует искусанные губы. Сила захлёстывает меня, наполняя все внутренние резервы, и сознание, перегруженное ощущениями, меркнет, погружаясь во тьму.

Мамочки, что же со мной произошло? Ещё не придя толком в себя, чувствую себя электрической лампочкой. Не удивлюсь, если окажется, что ещё и светиться умею. Сила пульсирует во мне неоновыми импульсами, и каждый вдох заставляет чувствовать, как пробегают искры по всем венам. Вот так занялась сексом. Это что теперь каждый раз так будет? Не-е-ет, я не выдержу и умру от передоза.

— Нэлли, маленькая, очнись. — меня обнимают чьи-то руки, нежно встряхивая, и знакомый голос, кстати весьма обеспокоенный, зовёт меня раз за разом. — Не пугай меня, девочка.

— Мы так не договаривались. — сиплю я, чувствуя как саднят вновь сорванные связки. — Ты не предупреждал, что секс с тобой отправит меня в космос.

Мужчина умолкает и я буквально кожей чувствую его облегчение. Слышу тихий смех, полный чего-то похожего на смесь умиления, сочувствия, нежности, и желания оберегать. Хм, какие оттенки, однако. Как я их различаю?

— Я польщён Нэлли. — виска касаются его губы. — Но, признаться честно, сам не ожидал такого эффекта.

Неохотно разлепляю глаза и упираюсь взглядом в обеспокоенное лицо теперь уже по-настоящему моего мужа.

— Пожалуйста, скажи, что так будет не каждый раз. Я не жалуюсь, не думай, но больше такого не выдержу.

Яргард, убедившись, что я действительно пришла в себя, перекатывается на спину и подгребает меня к себе ближе, помогая умоститься на его плече. Обнимает обеими руками и лишь тогда, наконец, отвечает.

— Нет, Нэлли. Так уже точно не будет. Разве что ты, не приведи Богиня, магически выгоришь и придётся опять восстанавливаться. Маги увеличивают свой потенциал постепенно, с детства наращивая силу. Ты же едва восстановилась и накопила сущие крохи. И, видимо, консумация нашего брака спровоцировала твою инициацию и полное восстановление магического потенциала.

— То есть, вот это вот всё, что бурлит во мне сейчас, это магия? — меня пугают собственные ощущения. Такое чувство, что дыхни, или пошевелись неправильно и эта силища расплескается. И не факт, что это не принесёт никому вреда.

— Да. — улыбается он. — Тебе досталось тело королевских кровей, так что силой ты точно не обделена. Не бойся. Это сейчас тебе кажется, что её слишком много, но к утру это чувство пройдёт. Правда, теперь тебе придётся учиться управлять магией, но я уверен, ты легко справишься. И даже рад, что это случилось сегодня. В Храме утром ты сможешь подтвердить свою… подлинность.

Вот ведь… его величество прагматичность. Меня тут едва на атомы не распылило, а он уже просчитал, чем это ему выгодно. Обидеться что ли? Вот только, лень как-то. Физически я абсолютно обессилена. Спать охота страшно.

— А можно про Храм утром? Я сейчас всё равно ничего не запомню. — не могу сдержать зевоту и приходится утыкаться лицом ему в плечо, чтобы скрыть эти крокодильи гримасы.

— Ладно уж, не буду тебя мучить подробностями. Действительно, завтра всё расскажу. Спи, моя голосистая птичка. — хмыкает мужчина, устраиваясь поудобней на подушке и прижимая меня к себе, как плюшевую игрушку. Укрывает нас обоих одеялом, заботливо укутывая мои плечи. А у меня даже не хватает сил смутиться. Надеюсь, здесь хорошая звукоизоляция, или может какие-то магические глушилки стоят, и никто не слышал, как я тут глотку драла.

Вот никогда даже не думала, что засыпать в мужских руках может быть настолько уютно и приятно. Может тому виной случившееся между нами, может пресловутая связь, но меня не покидает чувство, что его объятия это самое правильное место для меня. Мне хорошо с Яром и хочется верить, что и ему со мной. Но сейчас я про это думать просто не буду. Пожалуй, лучшее, что я могу сделать, это ценить то, что мне уже дано и надеяться на лучшее.

Яргард

Я впервые встречаю рассвет в одной кровати с женщиной. Надо сказать, необычный опыт. Она во сне прижимается ко мне всем телом, сопит где-то в районе подмышки, а меня это, как ни странно, не раздражает. Нэлли вообще умудряется заставлять меня испытывать самые неожиданные эмоции и желания. И ладно бы только физическое притяжение. Это можно было бы списать на брачную связь. Можно как-то объяснить и желание защитить её, притом не только с корыстных соображений. Всё-таки мне не чужды благородные порывы, она попала сюда не по своей воле и мне её элементарно жалко. Но как объяснить потребность видеть её? Почему мне так легко рассказать ей о том, о чём никому раньше не говорил? Может всё дело в том, что она воспринимается моей, личной, ничьей больше, кроме Тая. Нэлли чужая в этом мире, у неё никого нет, кроме нас с сыном, ни родственников, ни связей, ни возлюбленных, ни прошлого, ни интересов, которые могли бы противоречить моим собственным и это каким-то образом вносит её в мой самый ближний круг. Она умна, адекватна, совестлива, принадлежит только нам и, если правильно разыграть эту партию, то я могу получить в её лице всецело преданного человека. Нэлли спрашивала, возможна ли между нами любовь. Значит сама верит в это чувство, готова к нему. Так почему бы не воспользоваться этим? Мне выгодна её любовь. И если для того, чтобы её завоевать надо всего лишь отказаться от любовниц, в которых и так уже нет нужды, то я с радостью удовлетворю это её желание, как и многие другие. Не так уж велики мои аппетиты, как ей показалось. Я вполне могу довольствоваться и одной женщиной, особенно, если от одного взгляда на неё у меня всё стоит и готово в бой.

Стоило моим мыслям свернуть в этом направлении, и я остро осознаю, что эта самая женщина сейчас в моих руках, обнажённая, доверчивая, такая тёплая, желанная и доступная одновременно. Сразу приходят воспоминания, как сладко было погружаться в это тело, как красиво она принимала меня, подчинялась и отдавала всю себя, и приходит понимание, что я могу больше не сдерживаться, могу выпустить наружу голодного зверя, который уже несколько дней сходит с ума от вожделения к одной конкретной особе. Организм незамедлительно отзывается, особенно одна конкретная его часть и так напряжённая, и я едва сдерживаю себя от того, чтобы не навалиться на жену сразу же и не погрузиться в податливый жар её тела. Сначала надо кое-что проверить.

Переворачиваю Нэлли на спину, отчего она издаёт ласкающий мой слух стон, смешно бормочет что-то и причмокивает губами. Удивляясь собственному умилению, я нахожу ладонью её солнечное сплетение и прислушиваюсь. Сила всё ещё бурлит в ней, но уже гораздо спокойней. До полного штиля далеко, но Нэлли хотя бы не будет больно. Это хорошо. Опускаю руку, накрывая низ живота, проверяя не причиню ли боли здесь. Нет. Ещё лучше. Шёлк её кожи обжигает ладонь своим теплом, я не сдерживаю больше желания трогать это тело и скольжу пальцами ещё ниже, раздвигая влажные лепестки женской плоти. Она мурлычет что-то во сне, разводит немного ноги, больше открываясь моим прикосновениям. Влажная, горячая, готовая для меня. Проникаю пальцами внутрь, вынимаю наружу, распределяя влагу, а Нэлли выгибается с тихим стоном, отчего её грудь чувственно приподнимается, мгновенно приковывая моё внимание. Эти упругие полушария, яркие, как ягоды, соски сами просятся, чтобы их целовали, покусывая и смакуя. Зарываюсь лицом в душистую плоть, нахожу ртом одну тугую горошинку, накрываю спящую жену своим телом, погружаюсь в неё одним толчком и на миг замираю, наслаждаясь. Моя. Моя душой и телом. Так есть и так будет. Как же хорошо в её сладости. Внутренний зверь срывается с цепи, требуя взять своё. И я отдаюсь на волю этой похоти, этому желанию заклеймить собой, подчинять снова, и снова, вбиваться в податливую плоть, слышать её стоны и чувствовать, как безоговорочно она вверяет мне своё тело, всё ещё сонная, мягкая, доверчивая.

Слишком уставшая, чтобы до конца проснуться, Нэлли приходит в себя, лишь когда начинает сотрясаться в оргазме, сжимая мою плоть так сильно, что даже в глазах темнеет. Ловя её затуманенный взгляд, впиваюсь в распахнутые губы, впитывая гортанные вскрики. Поясницу уже нестерпимо тянет потребностью в освобождении, и её наслаждение толкает меня за край, заставляя вонзаться ещё сильнее, глубже, почти грубо, пока не изливаюсь в гостеприимное нутро, чувствуя как наполняет её моё семя, вжимаясь так глубоко, как только возможно. Ни с кем я не ощущал такой опьяняющей легкости, даже опустошения, словно весь мир сосредоточен лишь на нас двоих. Именно в этот момент мне, как никогда, хочется зародить новую жизнь в женском чреве. Я хочу, чтобы она носила моего ребёнка. Но сейчас не время. Пока не перебью всех, кто смеет угрожать Нэлли, делать её беременной и более уязвимой не стоит.