Чтение онлайн

Мадлон думала, что застанет в большой палатке весь отряд, но за столом оказался только Гордон. Он уже успел поесть и неторопливо пил кофе. Пока Мадлон набирала себе кашу, пришел Стривер, вяло сказал в пространство: «Доброе утро» и сразу потянулся за кофейником. Гордон отодвинул кофейник и посоветовал:

— Ты бы поел сперва.

— Не хочется. Жара замучила…

— Н-да… Мне тоже не нравится погода, — Гордон достал кисет, бумагу и занялся сворачиванием папирос. — Надо бы запросить прогноз. Что бы там Виктор не говорил насчет глубины русла нашего ручья, а если здесь начнет поливать по-настоящему, то… Когда я работал с Еленой, нас однажды неплохо так подтопило, снаряжения унесло тысяч на тридцать, хорошо хоть никто не утонул.

В палатку вошли Новак и Анни. Гордон спросил:

— Виктор, вы с Анитой снова идете в свой вчерашний грот, верно? Леонард с вами?

Новак вопросительно взглянул на Ленни, тот качнул головой.

— Я бы лучше пошел в пещеру. Вчера раскопал один ход в завале… Может, удастся пройти по нему подальше, — не дожидаясь ответа, он быстро налил себе кофе, прихватил кружку и вышел из палатки, на ходу вытаскивая из кармана сигареты.

— Напрасно разрешаешь ему одиночные выходы, — сказал Гордон руководителю. — Кончится тем, что этого индивидуалиста прихлопнет камнем, как таракана, а мы даже не будем знать, где его искать. Ты же мог взять еще одного человека ему в пару, почему не взял?

Новак отмахнулся.

— Стривер знает свое дело, и если ему нравится работать в одиночку, пусть работает. За эти три месяца он один сделал больше, чем та тройка, что занимается пещерами в районе Радужной стены. Не его вина, что все подземные ходы здесь завалены, и что в каждом он не продвинулся дальше ста метров. По крайней мере, теперь у нас есть подробная карта пещер, а у вас — коллекция образцов оттуда. Наше время на горе заканчивается, но может, в эти оставшиеся дни Леонарду повезет, и он пройдет завал…

— …Да-да, и спустится в туннели Первой ступени, — буркнул Гордон. — Что же, будем надеяться. Мадлон, как закончишь завтракать, собери нам что-нибудь на обед, и полетим. Я пока проверю глайдер. Ах да! Виктор! Узнай прогноз на ближайшие дни.

Так как Новак еще завтракал, Мадлон решила, что убирать посуду не будет — пусть этим займется последний. Она достала пару банок консервов, заварку, хлеб и пачку сублимированного супа, отнесла это в глайдер и побежала переобуваться. Высоко поднявшееся солнце жарило вовсю, равнину внизу заволокло какой-то желтоватой хмарью.

Из кухонной палатки вышла Анни, потягивая сок из пакетика.

— Вы с Виктором, смотрю, не торопитесь, — заметила Мадлон.

— Он с Большой землей болтает, это надолго. А потом собирался привести в порядок свои записи. Думаю, выйдем часа через три. Я пока позагораю, — Анни забралась в свою палатку, появилась в изумрудном бикини, расстелила на солнышке коврик, уселась и принялась, изящно изгибаясь, смазывать ноги солнцезащитным кремом. Стривер, гремевший спелеологическим снаряжением, то и дело поглядывал на нее.

Появился Новак. Держа в руке какую-то распечатку, он с озабоченным видом озирался, но увидел Анни, перестал оглядываться, сунул бумагу в карман и громко осведомился:

— Анита! Вам помочь?

Та просияла.

— Да, пожалуйста! — передав руководителю тюбик с кремом, она повернулась спиной и убрала копну волос с плеч.

Через лагерную площадку прошагал Гордон, в одной руке он нес рюкзак и молоток, в другой — неизменную палку. Мадлон побежала к глайдеру. Старик забросил вещи на заднее сиденье и сел за пульт. Подождав, пока напарница захлопнет дверцу, он буркнул: «Поехали», махнул Анни и Новаку и поднял глайдер навстречу выбравшемуся из-за вершины солнцу.

На восточном краю плато оказалось прохладнее.

— С моря тянет, — пояснил Гордон, посмотрел на небо, подернутое жемчужно-серой завесой, и добавил: — Погода мне очень не нравится. Смотри, как все затянуло! Успеть бы нам вернуться до дождя…

Оставив глайдер на удобной полянке, они за несколько часов прошли по запланированному маршруту, пообедали и повернули назад. На полпути Гордон объявил перекур, поднялся на пригорок, долго смотрел в бинокль на Вторую ступень, а потом подозвал Мадлон и сказал:

— Оказывается, мы неподалеку от памятника твоей матушке и ее товарищам. Видишь обелиск вон там, на гребне? Я сперва и забыл, почему-то думал, что они погибли в районе Радужной стены. Давай поднимемся.

Мадлон с сомнением посмотрела на усеянный валунами крутой склон и на Гордона, но старик уже подтолкнул ее.

— Здесь недалеко, и я тебя не задержу. Я хожу с палкой не потому, что болит нога. После первой экспедиции я действительно долго хромал, но двадцать лет назад получил прекрасный протез. А к палке привык, как вырезал ее здесь, на Нарате, так с тех пор и ношу.

Они долго поднимались по склону среди жухлой от дневного солнца и ночного холода травы и пышных кустов наратского рододендрона с узкими серо-синими листьями и крупными голубыми цветками. Невысокий обелиск четко рисовался на пасмурном небе, постепенно вырастал, приближаясь.

Гордон на ходу говорил:

— Я плохо знал твою мать. Много слышал о ней, а работать вместе довелось только однажды. Как раз здесь, на Муравейнике… Комплексная экспедиция, вроде этой, нынешней. Елена была начальником отряда, а я — главным геологом. Ты в то время, наверное, еще не родилась. Тебе сколько лет?

— Двадцать три.

— Да нет, выходит, тогда уже появилась на свет. Видно, мать тебя с кем-то оставляла. Н-да… Не очень-то мы с Еленой сработались. Она твердый человек, вроде нашего Виктора, а я в то время тоже любил настоять на своем. Ну, конфликтовали, конечно… В конце концов всем это надоело, и меня перевели в другой отряд.

Они подошли к памятнику. Гордон снял кепку, вытер ею потное лицо и поспешно напялил обратно. Среди разбросанных там и тут валунов посвистывал холодный ветер. Низкие облака неслись над горой, цеплялись за вершину, и Третья ступень временами тонула в тумане.

Мадлон смотрела на обелиск. На светло-сером камне выбиты в столбик три фамилии, рядом годы жизни и должности. Наверху — краткий рассказ обстоятельств гибели группы и стандартное: «Вечная память».

— А здесь кто-то был, совсем недавно, — Гордон указал на две веточки рододендрона у подножья обелиска. — Цветочки почти не завяли. Странно… Прилетали ребята с Радужной стены? Могли бы и нас навестить.

Мадлон вспомнила разговор с отцом перед отлетом.

— Может быть, сюда летал Френсис Губерт. Он сейчас должен быть на Нарате.