Чтение онлайн

– Нет, никто.
– Софья явно не ожидала такого предложения и растерялась.
– А это будет удобно?

– Конечно, удобно.

– Хорошо, я только сейчас домработнице позвоню...

– А говорит, не крутая, - подмигнула Наталья Ире.

– Михайловна, что ты к человеку пристала?

– Это я из зависти. Я тоже хочу остаться здесь ночевать.

– Здорово, - по-детски обрадовалась Ира.
– И с Лизой пообщаетесь, и мы наговоримся.

– А у меня тост, - вдруг сказала Софья.
– Есть еще водка?

– Есть, но если надо, мы еще сбегаем, - разливая, заметила Наталья.

– Ох, и заводная ты, - восхитилась Ира.
– Говорите... говори, Софья.

– Наташа, Ирочка. Вы очень хорошие. Если вы подружитесь со мной - я буду счастлива. Если вы позволите хоть немножко быть вам полезной, помогать вам, делить с вами горе и радость - это было бы честью для меня. Простите за сумбур, за громкие слова, но я действительно рада, что Бог меня свел с вами, с Лизой, Михаилом Киреевым. Раньше для меня жизнь была одним большим наслаждением. Вот ты, Наташа, сказала, что я крутая...

– Соня, солнышко, я пошутила...

– Нет, нет, ты все правильно сказала. Только это не крутость была, а глупость. Я на людей как на вещи смотрела. Красивые в одну сторону, некрасивые - в другую. А красивое чаще оказывалось пустым блеском. Как от стекляшки. Порхала я, одним словом, свет этот стекольный искала. Теперь понимаю: главное то, что в душе у человека.

– Правильно, Соня. Умница, - одобрили ее Ира и Наташа.

– Я знаю, это очень банальные слова, но они искренние. Теперь о самом главном. Там, в комнате, спит Лиза. Где-то идет по проселочным дорогам Михаил. Я знаю, каждый из них борется как может. Я хочу выпить за то, чтобы они поправились. Чтобы мы помогли им в их борьбе. Ира заплакала. Опустила голову Наталья. Затем встала и поцеловала Соню. И сказала почти одними губами:

– Ты - человек. Ира, вытирая слезы, тоже подошла и поцеловала Воронову. Все трое обнялись.

– Все-таки мы, русские, слишком сдержанны в проявлении своих чувств. Когда трезвые. Поэтому пить нам надо обязательно, - стараясь скрыть смущение, сказала Наталья. Она и Ира выпили свои рюмки, Соня осталась стоять, словно замерев.

– Сонечка, такой тост хороший, что ты не пьешь?
– спросила Ира.

– Можно я одно стихотворение прочитаю? Это будет как вторая часть тоста.

– Что ж ты нам не сказала? Ира, давай еще по маленькой.

– Не много ли?
– слабо запротестовала Боброва. Но Наталья, словно не услышав ее, разлила остатки бутылки по рюмкам.

– Вот, как раз.

Соня стала читать: Я пью за здоровье не многих,

Не многих, но верных друзей, Друзей неуклончиво строгих

В соблазнах изменчивых дней. Я пью за здоровье далеких,

Далеких, но милых друзей, Друзей, как и я, одиноких

Средь чуждых сердцам их людей. В мой кубок с вином льются слезы,

Но сладок и чист их поток, Так с алыми - черные розы

Вплелись в мой застольный венок. Мой кубок за здравье не многих,

Не многих, но верных друзей, Друзей неуклончиво строгих

В соблазнах изменчивых дней. За здравье и ближних далеких,

Далеких, но сердцу родных, И в память друзей одиноких,

Почивших в могилах немых. Потом они долго-долго говорили. Наталья рассказала о том, как погибли ее муж и сын. Боброва и Воронова внимательно слушали подругу. Когда Наталья умолкла, заговорила Ира:

– Теперь мой черед о своей беде говорить. Наверное, хорошо, что вы пришли, что мы посидели так душевно. Мне легче стало. Правда, легче. А теперь слушайте. Прихожу утром в комнату Лизы, хотела кое-что взять для стирки. А она не спит. Сидит на кровати, мишку своего плюшевого гладит, а глаза грустные- грустные. Мне улыбнулась и опять мишку гладит. Чувствую, не то что-то. Когда ты, Соня, нам деньги принесла, когда мы об операции заговорили, у Лизы вроде как подъем начался. Даже в том году, когда у нее резкое обострение произошло, она лучше нас держалась. Соня, это ведь отдельная история, как Наташа на нас вышла, вернее, мы на нее. О хосписе у нас речи не заходило. Ты правильно сказала: мы боремся. И, надеюсь, победим эту болезнь проклятую.

– Ирочка, может, ты преувеличиваешь? И у тебя самой нервы сдали?
– перебила ее Наталья.
– О хосписе действительно нет речи.

– Я же мать, Наташа. Я своего ребенка... да что там говорить! Ну, вот, я ей - что-то бодренькое, а она вдруг возьми да скажи:

– Мама, надо те деньги, что нам Софья Николаевна принесла, отдать.

– Кому отдать, дочка?

– Другим детям, кому нужнее.

– Что ты говоришь, Лиза? А как же операция? Вот мы этим летом окрепнем, Софья Николаевна обещала тебя в Германию повезти. Представляешь?

– Представляю, - как-то равнодушно сказала Лиза.
– Но я... Ты только не огорчайся, мамуля, но... Я не доживу до осени...

Вы не представляете, девочки, что со мной сделалось. Она тихо так сказала, а во мне все будто оборвалось.

– Лиза, - говорю, - ты почему меня пугаешь? Не говори так больше. И с чего ты это себе в голову взяла?

– Мне сказали.

– Сказали? Кто?

Она ничего не ответила. Вот такие у нас дела. Ира замолчала, опустив голову. Наталья и Софья переглянулись. В это время из комнаты донеслось:

– Мамочка, кто к нам пришел?

Вечером никто ни словом не обмолвился, не спросил Лизу о ее утренних словах в разговоре с мамой. И сама девочка вела себя так, будто ничего не случилось. Она показала Софье и Наталье телеграммы. Смеху было предостаточно. Лиза достала карту, на ней разноцветными кружочками были отмечены те места, где побывал Киреев.

– Первая была вот эта, - Лиза протянула Соне телеграмму. Воронова прочитала: Жизнь прекрасна, право слово.

Я в восторге от Белева. Лихвин - словно в сказку двери.

Я люблю всех вас. Киреев.

– Правда, здорово? Потом пришла вот эта. Читайте, пожалуйста. Как вы там, бобры, здоровы?

Я уже прошел Волово. А сейчас, набравшись духа,

В городок иду Обухов.

– Ничего не понимаю. Сначала он почти в Калужскую область попал. Вот, смотрите. Лихвин - это же Чекалин. Так? Калуга совсем рядом. Затем он почему-то в Волово попадает. Старгород ведь левее. Наташа, посмотри сама. А Обухов - это же он уже к Липецкой области шагает. Он уже мог дойти до Старгорода.

– А если он просто тянет время?
– тихо предположила Наталья.

– Зачем?
– вопросом на вопрос ответила Софья.

– Может, прощается с чем-то. Или с кем-то. А может...

– Ничего вы не понимаете, - неожиданно вмешалась в их разговор Лиза.
– Разве он в Старгород идет?

– А куда же еще? Лиза загадочно улыбнулась:

– К себе.

– Домой?

– К себе, - не сдавалась девочка.

– А разве его дом не в Старгороде?

Лиза молча протянула Софье, удивленно слушавшей диалог девочки и Натальи, еще один листок.