Чтение онлайн

(Ух ты! 10 миллионов! А у нас с Машкой на двоих в месяц – 260 рэ! Да мы б с ней на такие деньги…)

"…стоит также отметить, что некоторые кооперативы грубо нарушают государственный порядок ценообразования и используют договорные цены в тех случаях, когда они должны устанавливаться централизованно. Например, тбилисский кооператив "Курьер 2000" реализовал партию импортных женских сапожек по цене 800 рублей за пару при госрасценке в 110 рублей. Общая сумма незаконного дохода, таким образом, составила свыше 8 миллионов рублей…"

В вагоне Крылов усаживается рядом с двумя тётками явно немосковского вида. Перед ними возвышается громадная сумка из белой синтетической мешковины, набитая упаковками стирального порошка "Лотос" и чем-то ещё – не менее пахучим и дефицитным. Ближняя тётка вздыхает:

– Слышь, Ефимовна: ты талоны на сахар отоварила?

– Свои – все. А зятьёвых – половину.

– А чё так?

– Да был бы сахар, как сахар! А то весь день отстояла, а мне из мешка одни засерки выгребли. Я им говорю: совесть-то поимейте, чего подсовывать. А они мне: тогда жди, барыня, когда другой привезут. Или давай на водку обменяем, по пол-литра за талон…

– И не поменяла?

– А на чём мне потом варенье варить? На водке, что ль? Да и прятать её некуда. Ты ж моего Гришку знаешь: всё равно отыщет, сучонок, и налакается с дружками…

– Не подскажете, где "Лотос" брали?

Мужчина в тёмно-коричневой дублёнке бесцеремонно нависает над крыловской головой и упирается дипломатом в крыловское колено.

– Где брали, там уж нет.

Тётки встают и движутся к выходу. Из разошедшегося на сумке шва тонкой струйкой сыплется стиральный порошок, оставляя на полу извилистую дорожку.

"…Матери протестуют… Сколько ребят ежегодно возвращается в цинковых гробах из наших обычных "мирных" воинских частей? 15 матерей из 11 городов страны, узнавшие друг о друге из публикации в журнале "Юность", решили организовать "Общество родителей, чьи сыновья погибли в армии". Вчера у здания Главной военной прокуратуры состоялась демонстрация матерей, которые требовали призвать к ответу виновных в гибели их детей. Демонстрацию снимала телекомпания Би-Би-Си и программа "Взгляд"…

…Как назвать ДК?… Коллектив сотрудников Дворца культуры имени Владимира Ильича пребывает последнее время в состоянии удручённости по поводу названия своего заведения. В связи с чем и решил объявить конкурс на новое название популярного очага культуры. Принять участие в конкурсе могут все желающие. Награда – 250 посещений малого зала ДК, в котором в данный момент идут видеосеансы фильмов "Иисус Христос – суперзвезда", "Казанова", "Эммануэль" и "Апокалипсис сегодня". Дерзайте, фанаты кино!…"

На "Белорусской" в вагон входит худенькая женщина с грудным ребёнком на руках. Её голова до бровей укутана чёрным платком, а подбородок прикрыт широким узорчатым шарфом. Следом за ней, вцепившись в хлястик материнского пальто, семенит девочка лет пяти – такая же худенькая и черноглазая.

– Здравствуйте, уважаемые москвичи! Дай вам бог здоровья, счастья и семейного благополучия! Мира и спокойствия вашему дому!

Весь вагон дружно оборачивается в её сторону.

– Вы извините, пожалуйста, что я к вам обращаюсь, но так сложились обстоятельства, что обращаться мне больше некуда. Я – русская, а мой муж по национальности – турок-месхетинец. До недавнего времени мы проживали с ним в городе Фергане, на улице Карла Маркса и Розы Люксембург. У нас был свой дом, мы жили дружно и счастливо. И когда начались погромы…

Голос женщины вдруг истончается и становится ещё более пронзительным.

– …когда начались погромы, к нам в дом зашла толпа. Они избили моего мужа, а потом облили его бензином и подожгли! Да вы сами знаете, что у нас в Фергане творилось, центральное телевидение показывало… Уважаемые москвичи! У меня есть родная сестра, она живёт на Камчатке. Она согласна принять нас и прописать к себе, но у меня нет денег на билеты, чтобы к ней доехать. Я прошу вас: поможите, кто сколько может! Господь наградит вас за вашу доброту! А в доказательство, что не обманываю, у меня есть справка из МВД. Вот, глядите. Печать, подпись…

Народ сочувственно вздыхает. Девочка ловко вытаскивает из кармана большой полиэтиленовый пакет с надписью "Winston" и, раскрыв перед собой, семенит вдоль вагона. В пакет со всех сторон летят мелочь и рублёвые купюры. Мужчина с дипломатом брезгливо подвигается, пропуская девочку, а затем бросает вполголоса:

– Да какие они беженцы… Цыганьё натуральное…

"… Газет без сенсаций теперь не бывает. Время такое. В этот номер сногсшибательную новость принесли сами читатели. "Знаменитый Москонцерт подал в отставку! Популярные эстрадные артисты разбегаются по кооперативам, а остальные будут выступать в подземных переходах, чем уже вовсю занимаются на Пушкинской площади, собирая деньги в шляпы! Словом – ужас! " Вот смысл всех телефонных звонков.

Срочно связываемся с директором Московского концертного объединения "Эстрада" Вячеславом Агеевым.

– Юридически "Москонцерт" ещё существует. Но фактически ваши читатели правы: свои функции он уже утратил…

– И теперь артисты будут петь и плясать со шляпами в руках?

– Ну, допустим, не всё так плохо…"

С Валеркой Буртиным, своим товарищем по завтрашнему отлёту, Крылов договорился встретиться у метро "Баррикадная". Выйдя из метро и оглядевшись по сторонам, он Валерку не находит. Вместо него на площади зябко переминаются несколько фигур с самодельными картонными плакатами и транспарантами. "КПСС, знай своё место! Шестая статья Конституции должна быть отменена!" – броско алеет на одном. "Москвичи голосуют за "Дем. Россию"! – голубеет на другом.

Чуть в сторонке покачивается ещё один транспарант – самый крупный и броский. Там значится: "МЕТРЫ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЖИЗНЬ! Они ещё и источник вашего стабильного и гарантированного дохода! Кооператив "Союз содружеств" арендует по выгодным ценам жилую площадь в Москве у частных лиц (квартиры, комнаты). Предлагаем также гостям столицы места для проживания в столичном жилом секторе. Обращаться по телефонам…"

К Крылову устремляется долговязая девица в лыжной куртке и яркой шапочке цветов американского флага. К груди она прижимает картонную папку-скоросшиватель и записную книжку с воинственно торчащей авторучкой. Встав перед Крыловым, она испытующе заглядывает ему в глаза:

– Как вы относитесь к инициативе Ельцина-Попова-Афанасьева об отмене шестой статьи конституции и проведении в стране по-настоящему честных, свободных и демократических выборов?

– Прекрасно.

– Тогда распишитесь вот тут…

Девица раскрывает скоросшиватель и, трижды подышав на авторучку, протягивает её Крылову. Он расписывается.

– И последний вопрос: сдать-снять ничего не желаете? Квартиру, комнату? Дачку в ближнем Подмосковье? За эс-ка-вэ!!!

Крылов вдруг замечает Буртина. Тот переходит улицу со стороны зоопарка – как всегда медленно, косолапо и держа на отлёте дымящуюся "беломорину".

– Так вам не требуется? Сдать-снять?

– Нет.

Во всей этой истории с Мексикой для Крылова существовали две загадки. Даже не загадки, а – тайны, покрытые мраком. Первой было то, что для поездки выбрали именно его. Ведь он, чёрт побери, не давал для этого ни малейшего повода! Он не был членом комсомольского актива, не особо участвовал в общественной жизни и не претендовал на красный диплом. То есть учился он, конечно, сносно, прогуливал умеренно, академических задолженностей не имел, стипендии не лишался, на семинарах толкал вполне разумные речи – но только и всего, славяне, только и всего! И разве этого достаточно, чтобы заслать человека в такую даль? И не просто – в даль, а в страну, граничащую с осиным гнездом мирового капитала, как любил говаривать про Америку их завкафедрой марксизма-ленинизма профессор Мальков…