Кто вы, профессор Амбридж?
Шрифт:
— Принято, — кивнул Магориан. — Что еще?
— Сообщайте обо всем, что только заметите подозрительного. Скажем, единороги вдруг ушли с привычного места… вам лучше знать повадки местных обитателей. Раз уж вы не желаете разговаривать с Флоренцем, повесьте на опушке яркий лоскут, кто-нибудь из преподавателей придет и выслушает сообщение.
— А вы грамотные, кстати? — спросил вдруг О’Лири. — А то сов-то в лесу полно, да и в дупле можно записку оставить…
— Думаю, способ связи не столь важен, — сказал Коннер. — Надеюсь, принципиальное согласие достигнуто? Магориан?
— Да, — мрачно ответил тот, переступив с ноги на ногу, и протянул Марине Николаевне широкую ладонь, жесткую, как лошадиное копыто. Потом посмотрел на небо и добавил: — Вот что, значит, пророчил Стрелец…
После короткой паузы он добавил, поднявшись на дыбы и замерев в величественной позе.
— Мы уходим. С этой ночи Запретный лес — под нашей защитой, и не суйтесь туда без нужды!
— Как было уговорено, — пожала плечами Марина Николаевна, глядя вслед удаляющимся кентаврам.
Судя по громкой ругани, после яркого освещения в лесу им было темновато — факелы успели погаснуть, — и кто-то споткнулся.
— Надеюсь, на сегодня всё, — вздохнул Коннер. — Давайте, парни, возвращаемся в замок. Сегодня уж тут отдохнем, мало ли… Мадам?
— Конечно, места тут предостаточно, — ответила она и спросила: — Мистер О’Лири, а это вы вороному лук сломали? Я видела, вы руку подняли…
— Нет, зачем, — сверкнул он улыбкой, — это тоже стрелок. Кто именно, не знаю, но, сдается мне, Василиск. Он зачем-то сегодня вызвался дежурить.
Марина Николаевна запрокинула голову, но разглядеть кого-либо на башнях или возле узких окон было невозможно, поэтому она просто подняла руку и помахала, зная, что если Орфорд там, он ее увидит.
Оставалось загнать учеников спать и самой хоть немного отдохнуть — последние сутки выдались на редкость насыщенными!
— Вы были до крайности убедительны, — сделал ей комплимент Снейп, нагнав по пути.
— А вы своими шуточками чуть не сбили мне весь настрой.
— Было так слышно? — притворно удивился он.
— Более чем, — Марина Николаевна не выдержала и зевнула.
— Идите спать, Долорес, — сказала ей Ингибьёрг. — За порядком я пригляжу, раз уж я теперь ваш заместитель… гхм… по воспитательной работе.
Прорицательница взвесила в руке посох, и Марина Николаевна невольно улыбнулась: да уж, с таким завучем можно было не беспокоиться о дисциплине!
— А вы… — негромко сказала она Снейпу, поднимаясь по лестнице, — если вы еще раз прилюдно ущипнете меня за задницу…
— Вы сломаете мне нос? — живо ответил он. — Я слышал, как О’Лири пересказывал эту эпичную сцену в Министерстве… Но не переживайте, Долорес, никто не видел, все смотрели на кентавров. Зато вы сразу так оживились…
— Озверела, вы хотите сказать?
— Пусть так. Главное, вспомнили древний закон и нашли нужные слова. По-моему, недурно вышло.
— Знаете, Северус, — задумчиво произнесла Марина Николаевна, обернувшись и посмотрев на него в упор. — Меня интересует только одно…
— И что же? — с любопытством спросил он.
— С этим вашим чувством юмора… Почему вы до сих пор живы?
Часть 52
«Все-таки зелья — это великая вещь, — подумала Марина Николаевна наутро, — пожалуй, даже лучше передовой фармацевтики. Особенно, если тебе что-то готовят индивидуально…»
Что было, то было: на ночь (хотя что там оставалось той ночи?) — зелье сна без сновидений, потому что иначе, после всех перипетий этих крайне насыщенных событиями суток, уснуть просто так вряд ли бы получилось. А и вышло бы, так потом поди проснись в нормальном настроении и не чувствуя себя разбитой и еще более уставшей!
С утра пораньше (Марина Николаевна решительно задавила робкий внутренний голосок, намекавший на то, что можно поспать до завтрака, хотя поблажку себе все же сделала, встав в половине седьмого, а не шестого) — пара капель бодрящего зелья и еще какой-то бурды, после которой жизнь показалась не то что сносной, а почти прекрасной! После этого уже можно было сделать зарядку (потому как дела делами, а запускать себя не годится), принять холодный душ и выпить кофе уже просто ради удовольствия, а не для того лишь, чтобы суметь разлепить глаза.
«Вы думаете, это мне понадобится?» — спросила она намедни у Снейпа, когда он впихнул ей этот дамский набор.
«Я уверен, — коротко ответил он. — Главное — следовать инструкции и не злоупотреблять… гм… веществами. Это на крайний случай».
Об этом он мог бы и не упоминать, равно как мог бы и не подсовывать в коробочку с флаконами крохотную бутылочку коньяка с этикеткой «Выпей меня!» и пояснением на привязанной к горлышку бирке — «Отличное средство против стресса». От стресса помогали и другие методы, но этой ночью о них даже думать не хотелось: мечталось только о мягкой подушке, а назвать мягким Снейпа мог бы только сильно оголодавший людоед, и то после суток варки…
— Что за чушь лезет в голову, — пробормотала Марина Николаевна и взялась разбирать корреспонденцию, благо накопилось ее немало.
В основном это были письма от родителей — их она отложила на потом, чтобы прочитать разом, сочинить нейтральное по тону и обнадеживающее послание, а затем добавлять к шаблону ответы на конкретные вопросы.
А вот и конверт с министерской печатью…
«Дорогая Долорес! — писал Фадж. — Уильямсон уже доложил о ночном происшествии, а с утра пораньше меня забросали жалобами и вопросами — что происходит в Хогвартсе, почему там вторую ночь подряд раздаются какие-то взрывы и видно свечение неизвестного происхождения?»
— Да, похоже, мы засветились в прямом и переносном смысле, — пробормотала она и продолжила читать.
«Разумеется, мой пресс-секретарь (эту роль самоотверженно взял на себя все тот же Перси Уизли, на редкость все-таки смышленый оказался юноша!) сообщил, что поводов для беспокойства и тем более паники нет, а эта иллюминация — в честь Хэллоуина. Что касается взрывов — дети переборщили с хлопушками и фейерверками, только и всего. Полагаю, вы понимаете, что следует придерживаться именно этой версии: по мнению Уильямсона, сами-знаете-кто, подсчитав потери, может двинуть на Хогвартс оставшиеся у него отряды.
Признаюсь, это решение далось мне нелегко, но я вынужден был согласиться со мнением вооруженного большинства: другого случая уничтожить всю банду разом может и не представиться. В поддержку уже расквартированным в Хогвартсе отрядам направлены все, кто может сражаться на должном уровне. Можете не беспокоиться: даже пожилые авроры — это не самодеятельные боевики вроде членов Ордена Феникса. В крайнем случае, они примут на себя удар, давая остальным уйти от атаки… Но будем надеяться, этого не случится».
— Расскажи кому-нибудь другому о пожилых аврорах, — пробормотала Марина Николаевна и допила остывший кофе.
«Также Уильямсон предложил план экстренной эвакуации детей и персонала школы, — писал Фадж, — достаточно трудоемкий, но надежный. Я счел его более чем подходящим, но опять-таки надеюсь, что подобного удастся не допустить. Подробности в приложенном документе. Аналогичный получили Беркли и О’Лири, со всеми вопросами можете обращаться к ним.
Судя по донесениям, Долорес, школа держится достойно. Хорошо, что вам удалось миром уладить дело с кентаврами! Дело в том, что сами-знаете-кто заманивает к себе на службу не только волшебных существ, но и тварей, вроде тех великанов, которых удалось остановить на дальних подступах. Многие оборотни охотно откликнулись на его призыв: вы сами знаете, что политика Министерства кажется им чрезмерно жесткой, регистрироваться добровольно и уж тем более отмечаться в службе контроля они не желают, и тем самым представляют большую угрозу для нашего и без того немногочисленного общества. По счастью, маньяков, стремящихся заразить как можно больше окружающих, среди них исчезающе мало.
Сами-знаете-кто пообещал вернуть оборотням статус полноправных волшебников — сейчас они, как вы знаете, зависли между «существами» и «тварями», что вполне объяснимо. (Это крайне болезненный вопрос и, думаю, нам непременно придется вернуться к нему, но сейчас у нас есть более важная задача, и если на пути ее решения встанут оборотни — что ж, придется ими пожертвовать.)
Узнав об этом, гоблины тоже немного взволновались. Ни для кого не секрет, как они относятся к волшебникам, и если им вздумается нарушить нейтралитет и примкнуть к сами-знаете-кому, нас ждут серьезные неприятности: гоблины очень хорошие бойцы, и хоть мы привыкли видеть их за конторками, в случае необходимости они смогут выставить немалую армию. Вопрос лишь в том, против кого она станет воевать!
Таким образом, нам ни в коем случае нельзя нарушать сложившееся равновесие. Попытаться заручиться поддержкой гоблинов и тем самым остаться перед ними в долгу (даже если их отряды вовсе не понадобятся) немыслимо, и этого мы будем всячески избегать.
Мы обязаны справиться собственными силами, Долорес, и я верю, что, пока я сдерживаю натиск старых ослов из Визенгамота, так и норовящих отправить меня в отставку и вмешаться в наши с Уильямсоном планы, школе ничто не угрожает! На вас всегда можно было положиться, и я думаю, даже сами-знаете-кто не минует ворот Хогвартса, пока вы занимаете пост директора.
Так держать, Долорес!
Искренне ваш, Корнелиус Фадж. (Кажется, уже не министр, а военный диктатор: иначе с этими замшелыми пнями, у которых бороды длиннее родословных, не сладишь!)»