Чтение онлайн

— Сегодня мы как никогда подходим друг другу, — заметил он и вывел девушку за пределы академии. На подъездной дорожке чуть поодаль стоял открытый экипаж, запряженный красивым темно-гнедым конем. — На сегодняшний вечер это наша карета.

— Как-то не соответствует Вашему статусу, — ненавязчиво заметила Лавиния, забираясь в экипаж. Рихтер устроился рядом с ней и пожал плечами.

— Не каждый аристократ ездит в позолоченной карете. И как по мне, обычный экипаж практичнее и безопаснее.

— Чем же?

— Маловероятно, что нападут грабители, — Рихтер отвлекся на извозчика. — На проспект Роз.

Это была популярная улица для свиданий. Многочисленные кафе и салоны расположились по обе стороны от широкой дороги, мощеной плиткой из красного камня. Тротуар отделяли полосы из розовых кустов, красиво цветущих белоснежными бутонами.

В городе укоренился слух, что один из принцев тридцать лет назад создал этот проспект в честь своей возлюбленной, где он сначала сделал предложение, а потом провел свадьбу. С тех пор проспект Роз стал улицей любви в головах горожан.

— Весьма красивое место, однако мне больше по душе лилии, — проговорил Рихтер, наблюдая за прохожими. Лавиния нашла его слова забавными.

— Увлекаетесь флористикой?

— Просто немного разбираюсь, — улыбнулся он, — меня научила этому мама. Она главный цветовод в нашей семье, садовники лишь помогают ухаживать за оранжереей. В детстве я работал наравне с ними.

Девушка тихонько захихикала, представив эту картину. Маленький Рихтер в богатых одеждах с серьезным видом копается в земле наравне со старыми загорелыми садовниками. Пожалуй, она не отказалась посмотреть на это.

— И чем же Вам не угодили розы?

— Шипами, в первую очередь. Я сильно оцарапался, когда был маленьким. А еще от запаха начинает болеть голова во время массового цветения.

— Действительно, — пробормотала девушка. В это же время экипаж остановился, и Рихтер подал Лавинии руку, помогая выйти. Он провел ее к небольшому дворику, принадлежащему одному кафе. Командир посадил ее за круглый изящный столик, накрытый ажурной белоснежной скатертью. В центре стояла простая на вид ваза с синими васильками.

— А какие цветы нравятся тебе? — спросил Рихтер до того, как к ним пришла подавальщица.

— Маргаритки, — не подумав ответила девушка. На самом деле она была равнодушна ко всем видам цветов. Просто именно маргаритки чаще всего зрители кидали на ковер цирковой арены. А за кулисами они с Алленом плели венки и носили их, словно короны. Возможно, у нее была к ним некоторая привязанность.

На лице Рихтера появилась удовлетворенная улыбка. В его образе не осталось ничего от привычного высокомерия. Он вдруг стал как будто бы мягче и человечнее, отчего сердце Лавинии взволнованно затрепетало.

Она поспешила отвлечься на меню. Цены были тут приличные, и на лице девушки отразилось напряженное замешательство. Рихтер не мог не заметить этого и тиха засмеялся, пряча улыбку ладонью.

— Не волнуйся, — с какой-то невообразимой нежностью произнес он, — я за все заплачу.

Лавиния состроила невозмутимое выражение, словно на другое она и не рассчитывала, и заказала у улыбчивой подавальщицы чай и смородиновый тарт. Ей было любопытно попробовать настоящий заграничный чай, который обычно распивают исключительно аристократы. Рихтер попросил для себя тот же чай и пирог с шиповником.

— Почему же именно маргаритки? — он вернулся к прошлой теме разговора. Его янтарные глаза горели искреннем интересом, и Лавиния не нашла в себе сил для колкости.

— Их часто дарили маме и другим артисткам, — коротко ответила она. — Мне нравилось с ними играть.

— Твоя мама актриса?

— Воздушная гимнастка в цирковой труппе.

Разговор шел на удивление размеренно и хорошо. Лавиния даже наслаждалась этой беседой. Рихтер много спрашивал о ее прошлом, о ее вкусах, глядел внимательно и проникновенно. На его лице отражалось беспокойство, когда она говорила о своих болезнях и пережитых бедах, он улыбался, когда девушка улыбалась, повествуя о чем-то радостном и забавном.

Командир ровным мягким голосом отвечал на все заданные вопросы. Рассказал, что необычный цвет глаз достался ему от бабушки по материнской линии, которая, между прочим, была очень талантливой певицей в свое время. Объяснил, что часто участвовал вместе с кузеном в рыцарских турнирах, пугая грохотом птиц и служанок. Поведал, как однажды украл отцовский кинжал и едва не довел своего учителя до сердечного приступа.

Лавиния смеялась над нелепыми ситуациями из его жизни и поражалась. Оказывается, даже у богатых детство наполнено вполне обыденными шалостями, как у всех.

Вскоре принесли чай, и девушка с предвкушением пригубила напиток. Тот оказался очень горьким на вкус, но с приятным послевкусием.

— Когда пробуешь впервые, всегда не очень, — Рихтер с улыбкой грациозно отпил из своей чашки. — Однако позже привыкаешь и находишь его даже вкусным.

— Да это невозможно же пить, — скривилась Лавиния.

— Попробуй запивать им тарт, — участливо посоветовал командир. Девушка его послушалась. Десерт был нежным и сливочным, такого она никогда не пробовала даже в академической столовой. Смородиновый джем добавлял приятную кислинку, и Лавиния наслаждалась сладостью. Даже горький чай не казался таким противным, на языке оставалось лишь приятное послевкусие, которое ей не с чем было сравнить.

— Весьма недурно, — отметила Лав в конце трапезы, на что Рихтер лишь рассмеялся.

— В следующий раз я отведу тебя туда, где еще вкуснее, — пообещал он. Разморенная и довольная девушка лишь слабо кивнула. Она чувствовала себя хорошо. Не было ни тревог, ни переживаний. Лавиния отпустила эту ситуацию на самотек и наслаждалась хорошей беседой, приятным местом и вкусной едой. Возможно, Рихтер Леманн не так уж и плох, как ей казалось. Может у них что-то да выйдет.

Ах, нет-нет, Лавиния быстро отмела эту мысль. Они же из разных миров, какое уж тут совместное будущее.

Как-то совершенно незаметно прошел целый месяц. Близилась пора экзаменов, однако Лавиния ощущала лишь всепоглощающую безмятежность. Ее совсем никак не трогала напряженное волнение остальных студентов.

Ее наконец перестала мучить тошнота, и девушка теперь хорошо высыпается. Немного рановато, но уже едва округлился живот. Хотя, может, ей только так кажется. Отношения с Рихтером наладились, теперь у Лавинии не свербит на краю сознания, когда она с ним встречается. Хотя все и не так радужно, как хотелось бы. Даже Клоди и Аллен стали снисходительнее к нему относиться. С этим связана одна история.