Чтение онлайн

В середине сей фразы, вполне обычной и вежливой, руки, волшебные руки куафёра де Шардоне, обычно стрекозами порхающие над головой клиента, вдруг застыли. После чего Горлис просто физически ощутил волну страха, исходящую от Люсьена. И всё, что тот смог выдавить из себя — лишь несколько фраз мертвенным голосом:

— Увы, господин Горли, в этой сфере не разбираюсь…

И еще спустя несколько мгновений Люсьен продолжил работу, причем молча.

Так Натан понял, что попал в самое яблочко — именно куафёр делал эти узлы. При том он ужасно боится признаться в этом. Так и молчали до конца стрижки. И лишь, сдавая клиенту работу да спрашивая, как получилось, Люсьен смог изобразить нечто вроде улыбки.

Натан вышел на Дерибасовскую. Он был озадачен такой реакцией француза. Это требовало осмысления. Конечно же, первой напрашивалась мысль, что Шардоне виноват в смерти Иветы и сейчас боится разоблачения. Хотя так ли это?

Но тут Натан вынырнул из своих размышлений. Немудрено — с Преображенской на Дерибасовскую повернула голова воинской колонны, идущая парадным шагом под музыку. Горлис как завороженный пошел ей на встречу. Господи, как же красиво, как совершенно было движение этих русских военных, особенно во время поворота, осуществляемого под идеально прямым углом. Солдаты, исполнявшие это движение, делали его с такой идеальной слаженностью, синхронностью, что казалось, человеческие организмы десятков мужчин на такое просто не способны.

Только сейчас Натан вспомнил разговоры о том, что в Одессу прибыли гвардейские части, коих кораблями «Штандарт» и «Флора» переправят далее на фронт — для взятия Варны. У турок в болгарской Румелии дела и так плохи. А уж с прибытием таких молодцов, как эти воины, станут совсем безнадежными. Сейчас бы на Бульвар сходить. Оттуда прекрасный вид на порт. Скоро будет погрузка этих частей на борт. Красивое зрелище!

Но Натан решил сначала заглянуть на почту, а вдруг письмо пришло?

А оно и вправду приспело! Долгожданное письмо от тётушки Эстер. Конверт оказался довольно тяжелым — и это радовало. Натан вскрыл его и обо всём остальном забыл. Какая там погрузка русских гвардейских частей, когда такое большое и интересное письмо из Парижа.

«Здравствуй, наш дорогой племянник!

Хочу сказать… О господи! Жако всё время толкает меня под руку и говорит, чтобы я написала тебе, что ты правильно сделал, что уехал в Одессу. И что жизнь, судя по твоим письмам, а теперь еще и вопросам, у тебя там интересная. «Боевая», — как определил он. Что тут скажешь, гвардеец Жако, не навоевался. «Навоевался, навоевался», — буркнул Жако и вышел из комнаты. Ага, да… Пошел в пекарню.

А я тебе тем временем напишу, что это он так бодрится. На самом деле Жако очень скучает по тебе. И твои письма просит по нескольку раз перечитать».

У Натана сердце заныло от таких слов. Он дал себе слово, что как только война закончится, то договорится с каким-нибудь французским капитаном и через Марсель махнет в Париж навестить Эстер и Жако.

«Несколько раз приходил твой Друг-Бальссa. И как в детстве… Ну, то есть не в детстве, а юности вашей, кричит нам в окна: «Рауль-Ната-а-ан!» Помнишь ли, это было твое прозвище, специально для него. А потом он зашел к нам и, как большая ворона, ловко отщипнул краюху свежего хлеба да быстро слопал, также по-вороньи. Ну, любит это дело. Приходил же он к нам, потому что с издательским делом у него не очень. И наш Бальсса задумал книгу про войну в Бретани тридцатилетней давности: ну, знаешь, роялисты, республиканцы. А мой Жако как раз там был. И Друг-Бальсса выспрашивает у него, что как было, «живое, — как он говорит, — мясо событий». Когда Жако рассказывает, я ухожу подальше, потому что слушать страшно — люди режут друг друга, как зайцев. Да еще истории Жако о бретонских блондинках, крольчихах мехом наружу, меня тоже не радовали… А другу твоему всё нравится. И он говорит, что уж эту книгу не постесняется подписать по-настоящему — как Бальзак, а не какой-то там Гораций де Сен-Обен, как раньше».

Натан заложил палец за палец и мысленно пожелал Другу-Бальсса удачи в новом прожекте. Надо и самому будет поделиться с ним своими сюжетами.

Так, но когда же тётушка наконец перейдет к Леонарду? Ага, вот — на третьей странице.

«…и сказали мне, что куафёров Леонардов было у нас три. Первым появился в Париже старший — Леонард-Алексис по фамилии Отье. Приехал, кажется, откуда-то из Бордо. Ему тогда и 20-ти не было. Сначала он делал прическу какой-то актрисе, потом — мадам дю Барри и маркизе де Ланжак. А потом и самой дофине Марии Антуанетте, фрейлиной которой была маркиза. Так он стал самым модным в Париже куафёром — великим Леонардом. Особенно, когда дофина королевой стала. Может, ты видел эти смешные рисунки с аристократками, что с трудом носят огромные прически — целые корзины цветов на голове, а то и парусники? Это всё он! Кроме того, от него пошла большая мода на чужие волосы, шиньоны от бретонских блондинок. Будь они неладны! Это я через дверь кричу Жако. А он отвечает: «Ну уж нет, бретонские блондинки — ладны. Очень даже ладны!» Пошел вон, старый кроль! Это опять я ему.

Так мы о Леонарде… Рассказывают, он был ловкий и хитрый. Всё время в поиске вдохновения. Но потом возьмёт первое, что на глаза попадётся, хоть синие штаны графские, хоть брокколи и морковь трех цветов у торговки за окном, и вплетает это в голову. И все — в восторге! Не поймешь, то ли он прислуживал аристократам, то ли издевался над ними».

Да, очень похоже! Натан вспомнил, что кто-то из одесских старожилов рассказывал ему подобные истории о Леонарде в Одессе, причем именно о мужниных штанах! Да и в Люсьене, если он действительно ученик, есть нечто подобное. Ну, разве что, не с тем размахом.

«…А тут подтянулись два его брата, Жан-Франсуа и Пьер. Так они тоже стали звать себя куафёрами Леонардами, и от этого цена сразу взлетала вдвое-втрое. А Леонард Первый тем временем завел уж целую Academie de coiffure с учениками. Но заправлять ею оставил Жана, а сам занялся театром. И организовал первую тут итальянскую оперу с постоянным репертуаром».

Как интересно! Так значит, название одесского салона Люсьена де Шардоне неслучайно. Выходит, он знал о Леонарде больше, чем старший ученик великого — Трините. Или просто был более нагл, решителен, что не постеснялся взять этакое название. И итальянская опера в Одессе тоже начала планироваться, как раз когда тут был Леонард. Видимо, это он через Ришелье проталкивал. Но потом уехал. А далее уж всё без него покатилось.

«Когда революция началась и нравы поменялись, работы у всех трех Леонардов не стало прежней. А Жана-Франсуа так вообще гильотинировали — сказывали, он готовил побег королевской семье. Но старший Леонард, я ж говорю, он хитрый и ловкий, убежал. А жена его с детьми в Париже осталась. Ей потом развод дали. Леонард где-то по России и Польше колесил, а потом в Вене остановился. Это я еще по своей пресбургской жизни слыхала. Там же рядом.

А как Наполеон упал, великий куафёр, оказывается, в Париж вернулся. Но тут уже не помнили, что он великий, и у него не заладилось. Но жил-то он не так далеко от нас — на рю Нуово. Помнишь, это через Сену, за Нотр-Дамом? Умер Леонард лет десять назад. Меня с его дочками познакомили. Оставил он им в наследство долги и одну дорогую безделку, вроде как королевой подаренную. Это дочь Фанни сказала. А я потом еще с Александрин поговорила. Ей лестно было, что о Леонарде кто-то вспомнил. Так она сказала, что Фанни вечно всё перевирает, натура такая. Никаких долгов от папa не было, напротив — 716 франков наследства и немного драгоценностей. Самая красивая — брошь в виде райской птицы, она мне ее показывала. Будто — королевой подаренная. Вот с ней в руках он и умер, когда плохо стало. Будем надеяться, милый племянник, что эта птица ему сейчас в раю и поет.

Обнимаем тебя,

Эстер и Жако, бравый гвардеец с большими усами (это он сам, старый дурень, специально подошел и велел так подписать).

P.-S. У нас же в Вене — Ирэн с мужем! Напиши ей, пусть поспрашивает, как там жилось Леонарду. Если уж я в Пресбурге о нем слыхала, думаю, там его помнят и что-то расскажут».

Натан улыбнулся. Ох уж этот дядя Жако. И еще более — ох уж эта тётушка! Сама разузнала, что могла, и даже дочерей Леонарда нашла. Так еще подсказывает, как далее следствие вести. И ведь правильно всё говорит. Да, конечно, нужно сестрице Ирэн написать. Но не сейчас. Следует сесть да хорошенько подумать, как вопросы формулировать. Впрочем, и затягивать надолго нельзя.

Натан направился к выходу и в самых дверях городской почты столкнулся буквально нос к носу с Ранцовой. Та была в прежнем цветущем состоянии и хорошем настроении. Она поведала, что, кажется, Натаниэль Николаевич был прав, вся история развивается в самом благоприятном для их семьи направлении. Во второй половине прошлой недели Лабазнов проделал большую работу, дабы подтвердить невиновность Викентия. И в Лицей приходил (Орлай сказывал), и к одноклассникам Викиным заходил, поговорить о нем. Все давали самые положительные аттестации. Так что можно ожидать освобождения нашего Виконта просто со дня на день.