Чтение онлайн

Но… Нет, право же, работа в первый день не задалась. Натан слишком часто подходил к окну, чтобы посмотреть на море, и слишком часто придумывал повод, дабы залезть в более старые бумаги более далеких родственников. Витиеватые старинные обороты речи манили к себе, как сладости — детей. Но Горлис находил себе оправдание в том, что должен привыкнуть к новому, непривычному для себя делу. А вот уж с завтрашнего дня!..

Дома, едва Натан успел поужинать, как к нему пришел Люсьен де Шардоне. Гость старался выглядеть естественным, непосредственным и даже веселым. Но это у него не очень получалось.

— Господин Горли, прежде всего я хотел выразить сожаление по поводу своего нелюбезного поведения во время вашего последнего посещения моего салона.

Натан хорошо помнил, как, будучи в Academie de coiffure, он заговорил с Люсьеном о странных узлах и тем совершенно выбил его из колеи. Признаться, Горлис скорее сам чувствовал неловкость по этому поводу.

— Что вы, дорогой де Шардоне, я, признаться, с большим трудом могу вспомнить, о чем вы вообще говорите.

— Тем лучше… Я давно собирался поговорить с вами по поводу давней уж просьбы.

— Это о поисках цыганки?

— Да.

— Мне пока что не о чем вам рассказать. Сам я сим делом не занимаюсь, но попросил об этом одолжении неких… весьма надежных людей. Договоренность у меня с ними была такая, что, когда у них появятся некие новые данные, они свяжутся со мной и сообщат.

— Понятно. Но я не дал вам никаких денег.

— В этом пока нет необходимости. Это же всего лишь дружеская услуга.

— Нет-нет, я не хочу быть должным вам. А вам незачем быть должником тех людей. Скажите, о каких деньгах идет речь… к данному моменту?

Горлис отметил как позитивный момент готовность Люсьена платить за сие дело. Но решил, что пока еще рано вести речь об этом. Надо будет завтра же попросить аудиенцию у Ставраки и напомнить ему об этой истории.

— Что ж, любезный Люсьен, если вы так настаиваете… Я в ближайшие дни отдельно спрошу у тех людей о поисках. И также предварительно узнаю размеры оплаты.

Тут Шардоне затравленно осмотрелся по сторонам и, наклонившись к уху Натану, прошептал едва слышно:

— Не «в ближайшие дни», умоляю. А завтра. Завтра же!

— Хорошо, — ответил Горлис слегка озадаченно.

— Не так громко, господин Горли. Прошу вас, говорите потише… Это спасет меня. Найдите цыганку Теру. Я думаю, только это может меня защитить.

— Господин де Шардоне, — теперь уж и Натан говорил в четверть голоса. — Ежели вы чувствует какую-то опасность для себя, то лучше доверьтесь мне. В этом городе я неплохо знаю серьезных, ответственных людей, облеченных властью. Я уверен…

— Нынче ни в чем нельзя быть уверенным, господин Горли. Я заплачу. Готов и на предоплату. Найдите цыганку! — Люсьен резко развернулся и ушел.

Натану показалось, что Шардоне сделал это, поскольку не желал показывать еще большую свою душевную слабость. А он уж был близок к нервному срыву.

Платон Ставраки не отказал в аудиенции вечером следующего дня. Купец не без удовольствия выслушал информацию о готовности получить деньги за сделанную услугу. Но, увы, никакими новостями по поводу разыскиваемой цыганки порадовать не мог. Разве что сообщил, что знающие люди ему подсказали: искомую цыганку зовут не Тера, а Тсера. Это вообще довольно распространенное имя у цыганских женщин.

Придя домой, Горлис думал, стоит ли идти к Люсьену с такой новостью, прямо скажем, не очень существенной, лишь одна буква в имени. Да и то Натан не был вполне уверен в достоверности сей информации. Не исключено, что Ставраки по старой купеческой привычке просто набивал цену (необязательно в рублях, может быть, и в услугах) за будущую информацию. Но пока наш герой размышлял, в дверь его жилища опять постучали. Идя к двери, Горлис решил, что это несомненно Люсьен де Шардоне. Он уже мысленно составлял свою речь, обращенную к куафёру. Но вот открыл дверь…

И обмер, не поверив своим глазам. Перед ним стояла… Надежда.

Натан ранее часто представлял это появление, довольно фантастическое, и последующие объяснения, еще более невероятные. Но теперь, когда это случилось, совершенно растерялся. Зато Кочубей-Покловская была сама решительность.

— Добрый вечер, Натан. Можно ли к вам?

— Да, конечно. — Хозяин дома посторонился, давая дорогу гостье. — Проходите, Надія. Прямо, прошу вас.

Оказавшись в гостиной, Надежда вновь заговорила первой, будто боясь, чтобы ее решительность не дала осечку.

— Натан, я понимаю всю неприличность моего поведения. И такого нежданного, непрошенного прихода к вам…

— Ну что вы, Надежда, это я должен извиниться, что…

Натан понял, что не может в точности сформулировать, за что именно он должен извиниться. Потому предпочел оставить фразу незавершенной.

— Нет-нет, не нужно ничего говорить. Я сама всё понимаю: замужняя женщина приходит в гости не то что без приглашения, но и вообще… Однако — таковы обстоятельства.

— Конечно же. Я всегда готов вас выслушать. Размолвка, случившаяся у нас со Степаном, чрезвычайно досадна. И, как мне кажется, я уж довольно давно понял ее исходные причины. Осознавши их, уверен, что мы должны помириться, и как можно скорее. Но… за несколько месяцев, что мы не общались, накопилась странная отчужденность. К тому же непонятно, кому следует делать первый шаг к примирению…

— Вы, похоже, подумали, что я пришла к вам по наущению Степана, дабы помочь пойти на мировую?

— Ну, нет, не совсем так, — промямлил Натан, хотя, говоря откровенно, именно это он и подумал.

— О нет, вы недостаточно хорошо знаете Степана, если так решили, — усмехнулась Надія, впрочем, улыбка так же быстро сошла с ее лица, как и появилась. — Что нужно делать самому, он делает сам, не обращаясь ко мне. Хотя… рациональное зерно в ваших рассуждениях имеется. Только я пришла не от него, а для него.

— Надежда, вы говорите загадками. И от этого я… я волнуюсь… еще больше, — сказал Степан и почувствовал, что краснеет, почему-то совсем по-юношески.

— Вот здесь вы правы. Нужно прямо сказать, что происходит. Но я сама не вполне понимаю, как это объяснить.