Чтение онлайн

В общем, вопросов было много, и перед тем, как приступить к ликвидации последнего очага сопротивления в Берёзовке, общинного дома, командиры подразделений, очнувшийся Володя Липатов и отец Герман — последние, словно браты‑акробаты, с перевязанными головами — собрались на совет. Вокруг чад и дым, гарь, копоть и тошнотворные запахи палёной человеческой плоти. Многие дома ещё горят, но мы встали с подветренной стороны, и всё это нам не мешало.

Первым тяжкое молчание прерываю я, смотрю на Володю и спрашиваю:

— Что же ты, погранец, такой подставы не заметил?

— Не знаю, — сквозь зубы выталкивает Липатов. — Не понимаю, как я мог опростоволоситься. Из‑за меня братки погибли, и такого я себе вовек не прощу.

— Ладно, не казнись. Твои камрады тоже не мальчики‑побегайчики, а такие же профессионалы, как и ты, и тоже беды не почуяли и на гостеприимство повелись. — Оглядев окружавших меня людей, я спросил: — Что дальше делать будем?

— Надо попробовать договориться, — пробухтел Герман. — Думаю, Серапион у них, или они знают, где он. Пообещаем крестьянам пропуск в леса, если они парней отдадут, а когда своё получим, догоним их и всех перебьём.

— Нет, — покачал головой пограничник, — пленные не в общинном доме. Это точно. Я следы смотрел, двух человек в лес волокли, так что придётся ближайшие окрестности прочёсывать. А что касается местных жителей, то надо их всех спалить. Нечего таких сволочей жалеть!

Мои офицеры молчали. Видимо, полностью полагались на меня и были готовы выполнить любой приказ. Обдумав ситуацию, я решил:

— Попробуем договориться. Если не получится, делаем задымление этого осиного гнезда и, как только окопавшиеся в здании стрелки начнут задыхаться, атакуем.

— Зачем так сложно? — спросил священник. — Раз Серапиона внутри нет, значит, можно сразу здание подпалить.

— Отец Герман, общинный дом — это что‑то вроде сельского клуба и детского сада одновременно. Там сейчас больше ста пятидесяти человек, и из них около сотни детей. Скажу как есть: мне их жалко. Конечно, жизнь и здоровье одного своего воина я ценю дороже, чем все жизни местных крестьян, вместе взятых. Но по возможности детей необходимо вытащить. Они нам не враги. Опять же пленники для допроса не помешают.

— А кто на переговоры пойдёт? — спросила Лида и тут же, глядя мне в глаза, добавила: — Учти, ты точно не пойдёшь.

— Хм, — ухмыльнулся я и сам для себя подметил, что боевая подруга начинает вести себя как самая настоящая жена. — Пойдёт тот, кто с Господом общается и про человеколюбие много говорил. Отец Герман, вы не против на время стать парламентёром?

Пухлый священник, который в ночном бою так лихо воевал, что из трофейного АКС накрошил с десяток несостоявшихся разбойников, был спокоен и согласно кивнул:

— Хорошо.

— Отлично. — Повернувшись к лейтенантам, я скомандовал: — Воинам занять исходные позиции для атаки здания! Приготовить материал для дымовых костров! Операцию начинаем через десять минут!

Общинный дом, длинное приземистое одноэтажное здание с многочисленными окнами, находилось на самой окраине Берёзовки со стороны реки. Рядом фруктовый сад, детская площадка и неплохой цветник. Прекрасное место для воспитания будущего поколения.

Воины готовятся к штурму, и, глядя на движение вокруг, я осознавал, что судьба местных детей, кроме меня, никого особо не заботит. Мелькнула мысль: не становлюсь ли я слишком сентиментальным? Вроде бы нет, всё как обычно, а то, что пытаюсь сохранить жизнь ни в чём не повинных детей, так это от воспитания, полученного в раннем детстве. В самом деле, людей на Земле не так уж и много осталось, дикари не в счёт, и уничтожать молодую поросль, которая не виновата в том, что их родители сволочи, как‑то мелко и глупо. Жестокость нужна ради скорейшего достижения какой‑либо конкретной цели, а убийство без необходимости — это не моё.

Ладно, прочь лишние думы. Для атаки всё готово, собран хворост и сырая солома, которые кучами навалены в районе сада. Ветерок с реки, и если горючий материал поджечь, то весь дым устремится прямо на здание, в котором большая часть окон выбита взрывами гранат и пулями.

— Отец Герман, — обратился я к священнику, — пора!

Тульский крестоносец оправил свою порванную чёрную рясу, размашисто перекрестился, одними губами неслышно прошептал какую‑то короткую молитву, взял у наших воинов белое полотенце и твёрдым широким шагом направился к зданию. В него не стреляли, но, когда до входа оставалось метров десять, изнутри раздался громкий окрик:

— Стой! Дальше ни шагу!

Священник послушно остановился и так же громко произнёс:

— Я парламентёр, не стреляйте!

— И чего ты хочешь? — спросили его из общинного дома.

— У вас в плену два наших человека. Отдайте их нам или подскажите, где они находятся, и вас выпустят из поселения.

— Нет!

— Но почему?

— Ты всё врёшь, и мы это знаем.

— Я могу поклясться на кресте, что говорю правду.

— Нет! Мы все умрем, и пропадите вы все пропадом!

— С вами дети… — начал было Герман, но в это время из ближайшего окна показался ствол автомата, и, недолго думая, священник зигзагами быстро метнулся назад.

Сделал он это очень вовремя, поскольку автоматчик выпустил ему вслед несколько длинных очередей, но, к счастью для крестоносца, не попал, хотя, как позже выяснилось, несколько пуль прошили длинный подол рясы всего в сантиметре от бедра священника.

Повернувшись в сторону воинов, затаившихся в саду, я взмахнул рукой и выкрикнул:

— Поджигай!

Политые растительным маслом кучи соломы и прочего горючего материала вспыхнули моментально. Свежий речной ветерок подхватил тяжёлые серые клубы дыма и поволок их на здание. Прошло всего две‑три минуты, и оно скрылось из вида. И только грязная дымная пелена на месте общинного дома да еле заметные контуры углов этого здания — вот всё, что можно разглядеть.

«Пожалуй, с осаждённых хватит», — решил я. Снова взмахнул рукой и дал следующую команду:

— Гаси огонь!

На костры опрокидываются стоящие в саду для поливки саженцев бочки с водой. Последние клочки дыма улетают в направлении Берёзовки, и пришла пора начинать штурм. Бойцы стягиваются в тройки. Они готовы к бою, и, как только дымное облако немного отступает от последнего опорного пункта берёзовцев, я беру в руки автомат и указываю стволом в сторону здания:

— Вперёд!

Быстро приблизившись к объекту, прикрывая друг друга, воины выбивают хлипкие двери и вламываются внутрь. Вместе со мной следуют Арсен и Володя Липатов, разумного пса Лихого рядом нет, он в лесу, ищет Серапиона и Фомку‑снайпера. По всему зданию, внутри которого всё ещё стоит дым, идёт возня, слышны крики, кашель, детский плач и характерные звуки борьбы.