Чтение онлайн

— Не скажи, мудрые женщины все подмечают и понимают, а рядом со мной и с тобой, как раз таки именно такие. Другое дело, что они этого не показывают или тешат себя иллюзиями. — Помедлив, я спросил: — А чем ты недоволен? Сам ведь о такой жизни мечтал. Я помню, как ты много про усталость говорил, подступающую старость и про спокойную жизнь в домике у моря. Ведь было такое?

— Было. Но прошло какое‑то время, я отдохнул, и теперь снова к боям и походам готов.

— Какие походы, дядя Коля? Без обид, но ты на себя посмотри. Седой инвалид с одной рукой.

— Но‑но, зятек. Я еще в силе, и не одного молодого наглого бычка, вроде тебя, обломать смогу. Даже с одной рукой.

Взгляд Бурова прошелся по мне, и глаза его полыхнули такой неукротимой энергией, что становилось понятно, списывать старика со счетов рано, и он может еще таких дел наворотить, что любой вольный командир Причерноморья и Кавказа ему завидовать будет. Но я ему этого не сказал, а кивнув на бумагу в кармане горки, которую Кара читал перед моим приходом, спросил:

— Что это?

— Письмо из Дебальцево.

— От Остапа‑одессита?

— Да.

— И что, твой верный приспешник пишет?

Кара прищурил глаза, посмотрел на ласковое полуденное солнышко, широко, как сытый кот, улыбнулся и, с какой‑то мечтательностью в голосе, сказал:

— Зовет меня очередной поход на Харьков возглавить.

— Одного мало было?

Я демонстративно сосредоточил взгляд на пустом левом рукаве стариковской горки, который был по локоть подшит внутрь.

— Мало. Мне с этими сатанистами посчитаться надо, а сейчас, после того, как ваши войска их под Воронежем и Луганском потрепали, да крестоносцы под Грайвороном резню учинили, для этого самое время. Вот и зовет меня Остап. У него влияния не хватает, чтобы вольнонаемную братву на битву поднять, а я личность известная. К тому же ваши генералы мне обязаны, а значит, с оружием помогут. Внуков Зари все равно когда‑нибудь добивать придется, так лучше сейчас, пока они ослаблены и не успели восстановиться.

— Значит, ты уже все решил?

Тесть мотнул подбородком.

— Решил.

— И когда отбываешь?

— Через две недели. Ответ Остапу уже отправлен, посланцы к вольным отрядам Причерноморья разосланы, мой клич разнесется быстро, и уже в августе месяце, мы перейдем в наступление. — Кара погрозил кулаком в сторону севера и зло добавил: — Эти суки вспомнят, кто такой Кара‑Мясник.

— Силен ты, дядя Коля, — протянул я. — А мне недавно говорили, что все, не поднимется больше Буров…

— Кто говорил?

— Да, так, дамочка одна высказывалась.

— Наверное, Маринка Алексеева с радиостанции «Голос Столицы»?

— Она самая. Месяц назад у меня интервью брала, и про тебя разговор был.

— Стерва рыжая. Ко мне тоже приезжала, поговорить хотела, а я ее послал… Так и говорю, иди‑ка ты, милочка, в госбезопасность, в Серый Дом, найди генерал‑майора Еременко, и ему мозги вкручивай, а мне не надо, я подписку давал, что ни с кем попусту болтать не стану.

— Понятно.

Старик встал, и кивнул на старый бетонный мол:

— Пойдем, рыбешку половим?

— Я не против. Все равно, до ужина в дом возвращаться не стоит, пусть наши женщины наговорятся.

— Ну, да, так и есть. — По узкой тропинке мы стали спускаться вниз, и Кара, искоса посмотрев на меня, спросил: — Саня, помчали со мной в Дебальцево? Сатанистов погоняем, и за прошлое с ними посчитаемся. Ты, как, готов к подвигу?

— Всегда готов, — я усмехнулся, двумя пальцами правой руки похлопал по черному «гэбэшному» погону на левом плече, и добавил: — Да только мне в другую сторону дорога ложится.

— Опять Средиземка?

— Она самая.

— Значит, Симаков решил всерьез Гибралтар перекрыть?

— Меня Гибралтар особо касаться не будет, там и без моего отряда имеется, кому проливы прикрыть.

— А как через территорию Альянса пройдешь?

— Нормально, там сейчас замятня начинается, в которой генералы с адмиралами на Игнасио Каннингема зубы точат. И пока у средиземноморцев такие дела, наши суда, что на Гибралтар идут, никто особо не проверяет. Командующему Черноморской оперативной группой адмиралу Чейни с нами надо дружить, и он не наглеет, так что проскочу. Поначалу, была мысль семьи и припасы по морю отправить, а мне с небольшой группой Босфор и Дарданеллы по земле обойти. Но пока отряд отдыхал и в дорогу собирался, ситуация изменилась, и мои начальники решили, что не надо множить дополнительные сложности, если и без них обойтись можно. Так что через месяц, я срываюсь, гружусь на транспортные суда и убываю в западном направлении.

— Ясно. Жен и детей с собой потянешь?

Помедлив, я подтвердил:

— Да, хотя не хотелось. Думал наши семьи в столице оставить, но расклад такой, что мы надолго уходим, может так сложиться, что на три‑четыре года.

— А они‑то сами знают, что ты их с места срываешь?

— Лида знает, а Марьяна, наверняка, догадывается.

Кара тяжко вздохнул.

— С одной стороны правильно, что в Средиземное море идешь, для тебя это хорошо, будешь сам по себе. А лично для меня и Ирины со Светланой, конечно же, плохо, внуков теперь долго не увидим.

— Так все в твоих руках, дядя Коля. Надоест сектантов по лесам гонять, добро пожаловать ко мне в гости.

— Посмотрим.

За разговором, вышли на мол. Здесь Кара замолчал и, ловко подхватив своей единственной рукой спиннинг, приступил к рыбной ловле. Я последовал его примеру, и с первого броска, сразу же вытащил довольно крупную, сантиметров около сорока в длину, барабулю. Серебристое тело рыбешки забилось на бетоне, я закинул ее в ведро, и подумал о том, как странно мы с Карой сейчас выглядим. На совершенно пустынном побережье, стоят два человека. Один, седой инвалид в армейской горке. Другой, высокий плечистый блондин в новеньком темно‑зеленом камуфляже с черными погонами майора госбезопасности. Наемник, который ушел на покой и снова желающий вернуться на войну, и офицер ГБ, полунезависимый вольный командир на службе государства, а с недавнего времени еще и аристократ. Кара и Мечник. Тесть и зять. Мы такие разные, и в то же самое время имеем немало общего, в первую очередь то, что вся наша жизнь так или иначе, завязана на военные аспекты жизнедеятельности человека. И хотя, Буров всю свою жизнь посвятил наемничеству, я от него недалеко ушел. Тем же самым, что и Кара, занимаюсь, только к государству поближе прислонился, а так‑то, суть одна и та же, только вид сбоку и в моих действиях жестокости немного поменьше.

Взмах спиннинга. Катушка быстро разматывается и тяжелое свинцовое грузило, увлекая за собой леску с крючками, уходит в воду. Руки действуют сами по себе, а мысли перескакивают в прошлое, на то время, когда ровно восемь месяцев назад мой отряд вернулся в столицу из своего очередного дальнего похода. В тот день я имел беседу с диктатором ККФ Николаем Симаковым. И после этого, жизнь моя, в очередной раз, серьезно изменилась.

Ну, кем я был раньше? Простым гвардейцем из Четвертой бригады. Затем стал купцом и разведчиком Отдела Дальней Разведки при ГБ. Далее, средиземноморским корсаром на службе государства и командиром вольного отряда, идущего от берегов Балтийского моря к берегам моря Черного. А после всего этого, и проявленного ко мне со стороны верховной власти в ККФ внимания, начинался очередной этап моей жизни.

Везде я был желанный гость и многие из тех, кто еще три года назад не подал бы купцу и лейтенанту ГБ Александру Мечникову руки, теперь набивались ко мне в друзья. На мои плечи упали майорские звезды. На грудь просыпался дождь из орденов и медалей. А дела моей торговой компании были хороши как никогда. В общем, живи и радуйся, и в праздниках, отдыхе и возне с детьми прошла осень. За ней своим чередом наступила зима, и перед самым Новым Годом, вместе с еще девяносто девятью самыми преданными диктатору и популярными в Конфедерации людьми, по принятому Государственной Думой закону, в замке Симаковых, я стал дворянином.