Чтение онлайн

Первый, был выступлением главы МЧС Российской Федерации для центральных каналов телевидения. Он рассказывал всей стране о том, как надо оказывать первую медицинскую помощь заболевшим чумой людям, и уверял, что бояться вируса совершенно нечего. В Государственном Научном Центре Вирусологии и Биотехнологии «Вектор», который находится в городке Кольцово Новосибирской области, уже разработали уникальную и спасительную сыворотку, которую миллионами доз производят на фармакологических фабриках. Скоро все будет, как и прежде, зашибись. Всем гражданам РФ вколят чудо‑лекарство, и начнется распрекрасная житуха, так что главное не паниковать и соблюдать спокойствие. Сам же главный спасатель России, как мне показалось, находился в это время где‑то глубоко под землей. Один раз на заднем фоне студии, просторного и ярко освещенного зала, промелькнул человек в оранжевом рабочем комбинезоне и каске, на которой висел шахтный фонарик, а на боку красовалась белая надпись: «Метрострой».

Второй сюжет был взят непосредственно из интернета, существовала когда‑то такая информационная паутина, которая позволяла людям общаться между собой. И некоторые видеоматериалы, скачанные из этой сети, сохранились до наших времен. То, что было показано, снимал медик, прикомандированный к одной из многих так называемых «ликвидационных команд». Усталый врач, тусклым и еле слышным голосом комментировал свою съемку в переполненных трупами и зараженными людьми больницах, где не было врачей, и время от времени отдавал команды своим подчиненным, что им делать. Вооруженные бойцы «команд ликвидации», затянутые в глухие прорезиненные ОЗК, какую‑то одноразовую одежду из пленки и противогазы, хватали всех подряд, покрытых гнойниками и коростами заразы, уже умерших и пока еще живых людей, которых вытаскивали на улицу и словно дрова грузили в большегрузные бортовые автомашины. Затем, вся эта биомасса, назвать как‑то иначе обрубки из гнилой человеческой плоти, назвать было трудно, вывозилась за город, насколько я понял, дело происходило где‑то под Москвой, вываливалась в глубокий промышленный карьер и заравнивалась бульдозерами.

В конце сюжета, возле еще одной больницы, врач на минуту отделился от вооруженных и настороженных «ликвидаторов», отошел в сквер рядом, и здесь на него напала толпа молодых длинноволосых подростков в цветастой одежде, которые кричали, что он фашист. Молодежь была пьяна, а может быть, находилась под кайфом. С врача содрали маску противогаза и какая‑то ярко накрашенная девчонка лет пятнадцати с большими гнойными пустулами на лице, длинными крашенными ногтями содрала эту заразу с себя и размазала ее по лицу оператора, остолбеневшего от такого происшествия. Толпа визжащих как стадо бандерлогов подростков, унеслась вдаль по широкому опустевшему проспекту, а врач, недолго думая, вынул из кобуры на поясе пистолет, стандартный «макаров», и выстрелил себе в висок. Камера упала. Почти сразу же ее подобрала рука, затянутая в зеленую перчатку, и съемка прервалась.

И последнее, что я посмотрел в прошлый раз и на чем остановился, был экстренный выпуск новостей. Очень короткий, но емкий. Был показан окруженный танками и бронетехникой аэропорт «Домодедово» на который приземлился белоснежный и красивый самолет президента РФ. К нему незамедлительно подъехал кортеж из черных автомобилей, на большой скорости вылетевших прямо на взлетно‑посадочную полосу. Появилась вооруженная и нервная охрана в бронежилетах и с автоматами в руках. Из одного членовоза вышел глава государства и начал подниматься на борт самолета. Рядом с журналистами, которые снимали все происходящее с края поля, появился изрядно подвыпивший капитан полиции, лет около сорока в засаленном кителе, который погрозил вслед начинающему разбег «борту номер один» кулаком и прокричал несколько злых матерных слов.

Потом произошло то, чего я не ожидал. На взлетку выехал танк Т‑90, который на большой скорости врезался в переднюю стойку шасси самолета. Картинка после этого была красивая, горящие обломки на поле и клубы черной гари, поднимающиеся к чистому синему небу. Тут же зазвучал закадровый голос диктора, извещающий страну о том, что больше новостей не будет, так как в телестудии осталось только три человека и все они больны. Гибель президента страны, который пытался улететь в неизвестном направлении, кажется, на один из безлюдных островов Тихого океана или на Шпицберген, все телезрители, кто еще жив, видели. А где находится премьер‑министр или хоть какая‑то властная структура государства, лично он, диктор‑дублер Российского телевидения Костя Кулешов не знает, и знать не желает.

Такая вот видеоподборка, благодаря которой потомки выживших в чумном апокалипсисе, могут посмотреть на катаклизм, подкосивший великую цивилизацию прошлого без всяких прикрас и сделать для себя некоторые выводы. Лично я, их сделал. Люди того периода жили в плену многочисленных иллюзий и придуманных страхов, и считали, что их мир незыблем. Они пугали себя фильмами про апокалипсис, и почти никто всерьез не задумывался о том, что это может стать реальностью. Обыватели кушали попкорн, балдели от комедий с закадровым смехом, думали о кредитах, бухали, кололись наркотой, нюхали кокаин, и мечтали о какой‑то там гламурной жизни. А когда пришел час реального испытания, не жалея, бросить все нажитое и поступить правильно, то есть уйти из города в леса или горные теснины, смогли очень немногие. Люди, в подавляющем своем большинстве, утратили волю к жизни, иллюзии стали воспринимать как реальность, всей душой впитали в себя искусственные модели поведения, а тряпки и барахло стали ценить больше жизни, и за это поплатились.

Власть не смогла сдержать болезнь, медицина была бессильна, правоохранительные органы превратились для заразившихся людей в злейших врагов, и все наносное ушло. Стали не важны бумажные деньги несуществующих государств, банковские облигации и акции огромных корпораций. Ни к чему людям оказались золото, серебро, платина и бриллианты. И символы престижа, телефоны со стразами, платья и костюмы от модных кутюрье и кредитные карточки с большими суммами денег, не помогли своим владельцам выжить в новом для них мире. Произошел откат в прошлое, и вновь наверх поднимались не те, у кого папа с мамой имеют большие связи, а настоящие лидеры нового времени.

Конечно, я многое утрирую и упрощаю, и стараюсь не делать акцента на ордах неоварваров с больной психикой, сатанистах и прочей мрази. Считаю, что подобные общества это последствия апокалипсиса, которые будут нам аукаться еще очень долго, даже не десятилетия, а века. Это все тоже, рано или поздно, отойдет в прошлое, и я считаю, что будущее за нами, за такими государствами как Кубанская Конфедерация, Всероссийский диктат, Калининградская республика или Гатчинский Военный Округ. Мы должны подняться над дикостью и вновь возродить цивилизацию, с поправками на новые жизненные реалии. Затем, пройдет много лет и, скорее всего, мы станем такими же, как и наши предки, из времен, так называемого Золотого Века, но это произойдет очень не скоро, и пока, враги внешние и внутренние, не дадут нам забыть в каком мире мы живем.

Впрочем, чего это меня на философию потянуло? Сплошная тоска. Собрался посмотреть продолжение видеонарезки из прошлого, значит, этим и займусь, пока время свободное имеется.

И только я хотел подвести курсор мышки к треугольнику «Play» на проигрывателе, как включилась лежащая на коврике рядом с кроватью укэвэшка и голосом командира фрегата произнесла:

— Мечник на связь!

— Слушаю, — взяв в руки радиостанцию, ответил я. — Что случилось? Очередные радиопереговоры англичан поймали?

— Нет. На шестнадцатом международном канале идет сигнал бедствия. Стандартное «мэйдэй», наверное, какой‑то прибор запись крутит.

— Далеко?

— Радисты говорят, что сигнал очень четкий, значит, это совсем рядом, в пределах десяти‑пятнадцати миль, а на радарах все чисто, не единой отметки. Приказания будут?

— Да. Соблюдайте радиомолчание, ловите пеленг этой станции и поднимайте артиллеристов, мало ли что.

— Понял.

Кум отключился. Желание смотреть сюжеты апокалиптического содержание пропало и, отключив ноутбук, я направился на обход корабля. За этим делом скоротал два часа. Побывал на мостике и послушал сигнал бедствия. Прошелся по кубрикам абордажиров. Заглянул в кают‑компанию, где плотненько перекусил, а там, часам к двум дня, погода настроилась, шторм утих, как на заказ, развиднелось и потеплело, а настойчивое механическое «мэйдэй» из эфира пропало, да так странно еще, на полуслове оборвалось.

Времени у нас в запасе много и, вооружившись, я взял две группы бойцов и отправился на берег. По словам командира БЧ‑4 Кума, пеленг на тех, кто просил о помощи, указывал точно на Зютеланд. Поселение, которое располагалось к северо‑западу от приютившего нас Флиссенгена. И чем черт не шутит, прогуляемся вдоль берега, глядишь, кого‑то и найдем, а нет, так и не надо, пробежимся по песочку и разомнемся, отдохнем на природе и обратно на «Ветрогон» вернемся.

Воины растянулись тройками вдоль пляжа и начали движение в сторону Зютеланда. Впереди бежал Лихой, самый лучший наш следопыт. Прогулка была в радость, засиделись уже на корабле и, меся ботинками песок, я смотрел на мусор, который был выброшен на сушу. Огромные стволы лиственных и хвойных деревьев, водоросли, масса старых полусгнивших досок, вездесущий полиэтилен и непотопляемые смятые пластиковые бутылки, которые, кто знает, может быть, носятся по волнам уже лет сорок и никак не потонут. Да и ладно, мусор есть мусор, порой нас привлекало нечто иное, кучки мертвых рыбешек, дельфин с разбитой головой и пара небольших тюленей. Поистине, природа может быть жестокой.