Чтение онлайн

Пятая группа, разбившись на тройки, по узкой улочке, молча движется к большому серому зданию, наверное, одному из производственных корпусов рыбзавода, который жителями Мамоново был переделан под общежитие. Темными тенями мы скользим между каких‑то пустых складских помещений, и вскоре, через пару минут, оказываемся у входа в жилое здание. Здесь на входе стоят трое поляков. Под светом большой масляной лампы, висящей над кирпичным крыльцом, их видно очень хорошо, а так как мы от них всего метрах в восьми, то их еще и слышно. Они перешучиваются и весело посмеиваются. В руках у них автоматы, самые обычные советские АКСы, на поясных ремнях пистолеты, разгрузки на груди набиты боеприпасами, и вид наши противники имеют чрезвычайно бодрый и уверенный.

— Чи‑чи!

Сигнал для моих воинов разносится в ночной тишине. Все трое охранников, одновременно, поворачиваются на шум, и тут же, с пробитыми головами, дружно валятся наземь.

— Щелк! Щелк! Щелк! Запоздало слышится лязганье затворов ВСС, которых у нас, кстати сказать, на всю роту только пять стволов, и два из них в пятой группе, в которой самые лучшие отрядные снайпера.

Охрана жилого корпуса снята. Я выхожу на свет лампы, и первым проникаю за дверь общежития. За мной следом двигаются телохранители и остальные бойцы, и мы оказываемся внутри большого просторного помещения. На полу, вдоль обитых светлым деревом стен, на топчанах, нескольких кроватях и на полу, спят люди, больше пятидесяти мужчин. В воздухе стоит густой запах перегара, грязных ног, человеческого пота и чего‑то жженного. За этим помещением есть еще несколько комнат и, по проходу между койками и топчанами, я направляюсь туда. Пока иду, позади меня начинается резня спящих поляков.

Шаг. Пять. Десять. Двадцать. Вместе с Арсеном и Мустафой я оказываюсь в аккуратной жилой комнате, в которой, судя по домашней обстановке и детской кроватке в углу, раньше жила семья. Здесь по центру стоит широкий стол, а за ним четыре человека, которые расположились вокруг полупустой пятилитровой пластиковой канистры с какой‑то мутной жидкостью. Они меня не видят, выпивают и, беседуя на родном для себя языке, о чем‑то громко и азартно спорят.

Вроде бы больше никого. Но нет, из‑под стола на меня смотрят две пары испуганных глазенок. Присматриваюсь, это совсем молоденькие девчонки, лет по пятнадцати. У каждой под глазами огромные фингалы, а волосы на голове, как огнем припалены и клоками торчат. Они стоят под столом на коленях и из одежды на них только какие‑то обрывки трусов на поясе. Видимо, поляки здесь разврат устраивали.

В это время, позади нас, в основном помещение, кто‑то вскрикнул и один из поляков за столом обернулся. Он увидел нас, встряхнул головой и наморщил лоб, наверное, пытался сообразить, кто мы такие.

— Работаем! — отдал я приказ я телохранителям.

Быстрый рывок вперед, и приклад автомата ломает челюсть поляка. Первый противник в сегодняшнем бою повержен. Тут же, полуоборот влево, и сильный удар с ноги в лоб второго. Двух других противников валят Арсен и Мустафа. Хорошо сработали, чисто, и даже то, что позади нас был шум, на все происходящее особо никак не повлияло. Опытные бойцы пятой разведгруппы завалили всех своих противников без стрельбы, и я со своими охранниками в деле поучаствовал.

Наклонившись под стол, я посмотрел на девчонок, и произнес:

— Вылезайте.

Прикрывая руками, молодые, еще недозрелые груди, которые были покрыты пятнами синяков, пошатываясь, обе пленницы выползли из‑под стола. Арсен нашел в углу какое‑то покрывало, кинул им, и когда они в него закутались, я спросил:

— Вы местные?

— Да‑а‑а, — запинаясь, ответила одна.

— Поляков в поселке много?

— Много, сколько точно, мы не знаем. Нас здесь, в общежитии, захватили, а потом не выпускали никуда.

Спрашивать у девчат, чем они здесь занимались, смысла не было, и так все понятно. Как происходил захват поселка им тоже неизвестно и, приказав им оставаться на месте, я направился на выход.

Разведгруппа, зачистив первый жилой блок, направилась к следующему. И в этот момент, вблизи южных ворот вспыхнула сильная перестрелка. После такого, скрывать свое дальнейшее присутствие в Мамоново, смысла больше не было. Бойцы перебегают к следующему зданию, в котором ночуют налетчики, и здесь нас встречают плотным огнем из нескольких автоматов.

— Суки! — кричит кто‑то. — Мишку задели! Падлы!

— Всем в укрытия! Гранатами противника выбивать! — командую я.

Воины прячутся за хозпостройками и по глубоким ямам, которых на территории поселения много. Возня, суета, бойцы заряжают в ГП‑25 ВОГи и через минуту, одновременный залп десяти подствольников накрывает старое здание заводской конторы. Большинство окон в нем заложены кирпичом, но гранаты находят проемы, влетают в дверь, и несколько смертоносных продолговатых цилиндров все же попадают внутрь помещений.

Взрывы встряхивают здание, вход заволакивает пылью и дымом и новая моя команда:

— Вперед!

Как на полигоне, прикрывая друг друга, подгруппы, подкатываются к стенам, и в бойницы первого этажа летят теперь уже ручные гранаты. Новые взрывы внутри, и начинается штурм. Два пулеметчика, поливая из «Печенегов» перед собой выбитую дверь, входят внутрь. Автоматчики от них не отстают. И глядя на все происходящее со стороны, я знаю точно, что полякам внутри хана. Они не успели сориентироваться и нападения не ожидали, и за это поплатились.

— Третья группа, — по рации обращаюсь я к бойцам, которые перекрывали налетчикам пути к отступлению на юг, — что у вас?

— Все в норме, — отвечает мне Колыч. — Ворота взяли тихо, никто и пикнуть не успел. Но потом нас от ближнего здания заметили, и стрельба поднялась.

— Поляки на прорыв шли?

— Нет. Сидят в здании, и отстреливаются.

— Закидайте их гранатами.

— Понял!

— Остальные группы, как дела?

Пятисекундное молчание и доклады:

— Первая, норма! Северные ворота наши! Сопротивление подавили, свою часть поселка зачистили!

— Вторая, отработали без потерь!

— Четвертая, взяли два жилых корпуса! Имеем двоих раненных, один тяжелый!

В общем, я был доволен. Однако работа еще не завершена, в одном из корпусов все еще сидят налетчики, и я вновь прижал к губам рацию:

— Не расслабляться! Всем группам еще раз осмотреться и повторно зачистить территорию!

После штурма конторы в поселении все затихло. И только спустя пару минут, от южных ворот донеслись раскаты взрывов, автоматные и пулеметные очереди, а еще через пять минут, Колыч доложил, что пал последний опорный пункт поляков в Мамоново. После этого, к зданию конторы, где я все это время оставался, начали сводить выживших налетчиков и чудом уцелевших жителей поселка. И к девяти часам утра, набралось сорок девять пленных, в большинстве своем, контуженных гранатами, и только пять человек мамоновских женщин. За ночь мы потеряли два человека убитыми, и семь воинов было ранено. По сравнению с отрядом ляхов, потери у нас мизерные. Но все же, на душе было как‑то муторно. Поляки, лично мне, не враги, а убитых воинов отряда я знал давно, и у одного из них осталась семья. Конечно, жена и двое детей погибшего бойца одни не останутся, и сам убитый прекрасно знал, на что идет, и сознательно выбрал своим путем по жизни военную тропу. Однако была в его смерти и моя вина.

Впрочем, долго я себя не корил, помянул павших, присел на ступени конторы и, стал смотреть на кучку поляков, которые с заведенными за шею руками, под присмотром автоматчиков, сидели на потрескавшемся бетоне и ждали решения своей участи. Надо было подумать, что делать с пленными, и именно в этот момент ко мне подошел Серый, который командовал атакой от северных ворот. Лейтенант кивнул на поляков, и спросил:

— Как с ними поступишь?

— Пока не знаю, — ответил я. — Думаю.

— Мечник, — Серый на миг замялся и, недобро прищурив взгляд, посмотрел на налетчиков, — меня к тебе бойцы прислали.