Чтение онлайн

Глава местной общины остановился на входе, огляделся, чему‑то нахмурился и присел на бревно рядом с костром, как раз между мной и переводчиком. Следом появились его сопровождающие, расположившиеся справа и слева от него. Теперь можно было разговаривать, но никто не хотел начинать первым, и я, не торопясь, подвесил на треногу из арматуры, над костром, тяжелый чугунный чайник. После этого, вынул из кармана легкой, но теплой, синтепоновой куртки, портсигар, вынул тонкую турецкую папироску, и молча протянул Лашу.

— Найн, — немец мотнул головой.

«Понятно, не курит», — это слово я даже без перевода понял. После чего прикурил от веточки, выпавшей из костра, и спросил Лаша:

— Как поживаете, Иоганн?

Переводчик перевел мои слова, и тот ответил:

— Хорошо. Вы ждали меня для того, чтобы спросить об этом?

— Нет, конечно. Но надо же с чего‑то начинать наш разговор. Почему бы и не с этого вопроса…

— Что вам нужно на наших берегах?

— Ищу людей, с которыми можно торговать.

— Знаем мы эту торговлю, — недовольно пробурчал немец. — Сегодня товары привезли, а завтра с моря придет эскадра, которая все выжжет и наших людей в рабов обратит.

— Я не из Людей Океана, хотя, лукавить не стану, при возможности, могу и ограбить кого‑нибудь. Время такое.

— Вот то‑то же. Нам не надо ни с кем общаться. Давным‑давно, после нашествия океанских налетчиков, наши предки закрылись от всех и ограничили свои контакты с внешним миром, и теперь мы сами по себе.

— Ну и зря. Скоро, на вас насядут дикари. И что вы тогда будете делать?

— Сражаться!

— Это само собой. Но сколько ваш анклав продержится?

Раш помедлил, шмыгнул носом, протянул ладони к огню, погрел их, и произнес:

— Сколько надо, столько и будем оборону держать. У нас оружия и боеприпасов много, любую орду перемелем, засядем в Вильгельмсхафене, и никто нас оттуда не выбьет.

— Угу, до тех пор, пока будет что кушать и бойцы на ногах крепко стоять смогут. А потом все, ту‑ту, приехали. Вас голыми руками возьмут и на вертел, как цыпленка насадят.

— Ну, допустим, мы будем с вами торговать… Что вы можете нам предложить?

— То же самое, что и всем. В боеприпасах вы не нуждаетесь и оружие имеете, так что для вас будет интересно топливо, которого, даже если вы сумели наладить свою переработку старых запасов сырой нефти, у вас все равно немного, по крайней мере, техники я у вас не наблюдаю. Кроме того, одежда, продовольствие, медикаменты, алкоголь и табак.

— Это хорошо, — Раш согласно мотнул головой, и спросил: — А кто это все, про кого вы говорите? С кем у вас ведется торговля?

— Скандинавские ярлы, Калининград, Петербург, Алжир, Сицилия, да и мало ли еще кто.

— Значит, мы не одни сохранили прежний образ жизни?

— Нет. Многие уцелели.

— А наши люди уже думали, что все, кроме родного анклава и не осталось никого, весь мир под дикарями. Последний раз, с кем‑то со стороны, мы общались восемь лет назад. Тогда к нам из Ганновера приезжали торговать, а до них гонец из Гамбурга девять лет назад был, просил помощи воинами.

Немец снова задумался, и я поторопил его:

— Так что, поторгуем?

— А что вы хотите купить? Нам и предложить‑то, особо нечего.

Ухмыльнувшись, я вспомнил свои разговоры с нашим пленником Антоном Мейером, которого отпустили на свободу пару часов назад, и сказал:

— У вас золото имеется, да и оружие на продажу есть, ты ведь сам сказал, что в анклаве его много.

— Подумать надо.

Лидер анклава, вместе со своими, то ли охранниками, то ли советниками, встал и повернулся на выход, а я бросил ему в спину:

— Сегодня мы уходим из ваших земель. В начале апреля пойдем с караваном на Балтику, и к вам заскочим. Надумаешь с нами дело иметь, пусти в небо пять сигнальных ракет, мы их здесь оставим.

Раш передернул плечами и вышел, а мне оставалось только удивиться странному поведению этого человека. Другой на его месте, ухватился бы за идею торговли с руками и ногами, и попытался бы выжать из этого все, что только возможно. А этот гражданин нет, сам себе на уме, хотя наши пленники Майер и Шпек отзывались о нем, как о весьма умном лидере, при котором, за минувшие пятнадцать лет, численность населения анклава увеличилась втрое, и были решены многие проблемы. Почему он ведет себя как инфантильный дебил, мне было непонятно. Но голову я себе этим вопросом не забивал, других дел хватает, а впереди был рейд в Британию, где в районе Портсмута нас уже должен был ожидать Тедди Аргайл, встреча с которым назначена на промежуток с пятнадцатого по двадцать пятое января.

После ухода германского лидера, мы погрузились на фрегат, и «Ветрогон» взял курс на Ла‑Манш. По пути пытались зайти в Амстердам, но из этой затеи ничего не получилось. Гавань была настолько захламлена, что в нее даже на мотоботе проникнуть было проблематично, так что от этой затеи отказались. Остальные портовые города на нашем курсе, такие как Гаага и Кале, мы видели раньше и ничего интересного там не обнаружили. В общем, на момент, после встречи с Иоганном Рашем, нам пока не фартило, но впереди были еще берега Франции, да и Британию обследовать стоило.

Пару дней назад фрегат прибыл в Портсмут, где все обстояло точно так же как и везде. Разруха, заросли кустарников на руинах, дикие животные, протоптавшие себе тропы по проспектам и улицам, кучи древнего хлама и ничего интересного. От базы британских ВМС не осталось ничего, а от знаменитого военно‑морского госпиталя только один глубокий котлован, и все. Искать в этом месте было нечего. Сие есть непреложный факт.

Я ожидал, что в Портсмуте нас встретит Тедди Аргайл. Однако мой бывший переводчик отсутствовал. Можно было бы продолжить наш поиск, и Скоков предлагал зайти в близлежащий город Госпорт, где до чумы находилась одна из главных баз английского подводного флота и школа офицеров‑подводников, но я решил подождать до окончания отведенного Аргайлу срока, и не прогадал. Сегодня утром Тедди отозвался, и доложился, что вместе с еще несколькими людьми из общины под названием Армия Рединга он находится в Петерсхолде, небольшой деревеньке невдалеке от Портсмута. Его отряд блокировали «мавры» из Бирмингема, скоро ему настанет пендык, и если мне нужна добытая им информация, то надо оказать ему поддержку и поторопиться, а то негров полторы сотни против девяти белых.

Хм, что тут скажешь? Тедди знал меня хорошо, и понимал, что я его не брошу, сведения Аргайла меня интересовали, и поэтому я приказал роте Серого выдвигаться к Петерсхолду. Воины были готовы, соскучились уже по настоящему делу, а тут еще и враг новый, какие‑то там «мавры», которые смеют поднимать руку на белых людей. Мы, хоть и не нацисты, но разделение мира на «своих» и «чужих» в нас вбивалось крепко еще в гвардии, так что если сравнивать англичан и негров, то наш отряд, конечно же, за коренных британцев.