Чтение онлайн

– Эх, ты, охотник, - потрепал собаку за ушами Степан, - из-за тебя добычу упустили. Ну, ладно, её много, непуганая живёт. Выйдет какая на берег ещё, поймаем. А в воду не полезем. Я до сих пор не могу согреться от переправы.

– Гляди-ка, Стёпка, ещё одна!
– встрепенулся Фрол.

Действительно, по берегу медленно и неуклюже двигалась крупная выдра. Спина её сильно горбилась. Тяжёлый хвост волочился - на суше она, видно, потеряла быстроту. Вполне можно поймать. Пёс залаял и бросился на зверя. Он лёг на спину и стал отчаянно защищаться от собаки своими мощными клыками и сильными лапами с острыми когтями. Если бы приятели не подскочили к ним, то неизвестно ещё, на чьей стороне была бы победа.

Через некоторое время Степан и Фрол сидели у костра и ужинали мясом, бросая косточки собаке.

– Ну, как?
– поинтересовался Степан.

– Очень съедобно. Первый раз ем, как ты говоришь, поречню.

– Слава тебе, Господи, за пищу. Мясо нежное-то какое, а?

– Да, вкусное, - согласился Фрол.

– Слышь, верещат. Они, поречни.

Фрол прислушался. Действительно, от реки шёл треск и резкий тонкий свист.

Довольные приятели затушили костёр и стали готовить себе ночлег. Сегодня спать будут "на перине" из рогоза. Собака, несмотря на сытость, умчалась гонять выдр. Фрол позвал её пару раз, и, не дождавшись, подложив мешок под голову, растянулся животом вниз на подстилке. Глаза слипались. Через короткое время Степан услышал его посапывание. Сам Степан ещё долго разговаривал со Степанидой, но, в конце концов, тоже уснул.

Старый бирюк рыскал в поисках пищи. Еды вокруг было много, но силы уже не те, их хватит разве что на зазевавшуюся мышь-полёвку. И вдруг до его притупившегося обоняния донёсся запах крови и ещё чего-то аппетитного. Он потрусил на запах.

Степан проснулся от резкой боли в плече. Он почувствовал зловонное дыхание зверя и увидел пару огоньков его жёлтых глаз.

– Волк, - ужаснулся Степан. Хотел было закричать, позвать Фрола, но язык не ворочался. При свете луны он разглядел у самого своего лица страшную морду дикого зверя.

И тут появилась собака. Она злобно зарычала и схватила волка за заднюю ногу. Он бросил жертву и повернулся мордой к врагу. Грянул выстрел. Это проснувшийся Фрол не растерялся, благо ружьё лежало рядом с ним, и убил хищника.

– Кровь, мясо учуял, - пояснил появление волка Фрол, - хорошо, что бирюк. А если бы стая?!

– Думал, мне уж конец настал! Прямо к горлу! Но какая же псина - умница!

– Молодец, молодец!
– Фрол первый раз погладил собаку.

Степан пришёл в себя. Потёр прикушенное плечо.

– Ничего, сквозь одёжу неглубоко.

– Тебе повезло, что старый он. Зубы слабые. А то бы горло перекусил-то.

Степан, повернувшись к собаке, приласкал её:

– Спаситель мой. Товарищ верный...

– Что ж он у нас без клички? Давай, так и назовём его - Верный.

– Пусть будет Верный. И ты, Фрол, первый друг мой. Да возблагодарим Матерь Божию за Спасение - торжественно произнёс он и, крестясь, прошептал молитву. Затем, по своему обычаю, Степан поцеловал крест, достал заветный образок и, его также целуя, молвил:

– Благодарю и тебя, ладо моя, Степанидушка, охранительница моя.

Фрол лукаво хмыкнул в бороду.

10. Андрей Барятинский

В просторное помещение ямской станции вошёл смотритель и, потирая замёрзшие руки, предложил пассажирам:

– Господа, а не откушать ли нам чаю? Свободных лошадей нет, так что придётся подождать ещё пару часов.

Чиновник, ехавший в соседнюю губернию по казённой надобности, возроптал, было:

– Сколько можно?! У меня важные государственные дела, они-то не будут ждать. Некогда и чаи распивать. Лучше поторопи ямщиков.

– Чайку - это хорошо, можно согреться. Такая стынь на улице, - тепло и спокойно проговорила миловидная дама средних лет, снимая серый салоп. Остальные поддержали её: прапорщик с пробивающимся баском, его денщик, или скорее дядька, да щеголеватый молодой господин, видно, из мещан, но почему-то с гусарскими усами и бачками. Они с готовностью уселись за прямоугольный стол, покрытый бурой выгоревшей скатертью.

– Помоги мне, дружок, - обратился станционный смотритель к дядьке юного офицера, - жена моя в тягостях, уехала рожать к матери, один перебиваюсь по хозяйству, - виновато проговорил он.

Пока смотритель готовил посуду да нехитрые заедки, как-то: мочёные яблоки, чёрствые бублики и вишнёвое варенье, - дядька прапорщика, Евтеич, раздувал сапогом полуведёрный самовар, приговаривая:

– Ишь, разбуянился, запыхтел. С самоваром-буяном чай важнее и беседа веселее.

Все, глядя на старика, заулыбались.

– А вы, по какой надобности едете на Юг, Андрей Ильич?
– спросил чиновник офицера, продолжая прежний разговор, - там, говорят, очень опасно.

– Служить Отечеству! - пламенно воскликнул юнец, - служить, живота не жалея!

– Да война, вроде, окончилась, мир заключён, - с лёгкой иронией улыбнулся чиновник, вполне понимая пылкость юноши.
– Хотя, если турок говорит о мире, значит, будет война.

– Я, батюшка, - встрял в разговор дядька, - чаю, с турками каши не сваришь. Хочешь чтобы турок тебя послушался - ударь его палкой. Иначе мира не будет. Я в прошлую турецкую канпанию обзнакомился с ними. Верить им - нельзя. Ещё Пётр Первый говаривал: бабе не верь, турку не верь, непьющему не верь.

Все рассмеялись.

– Мой барин, - он с любовью посмотрел на воспитанника, - храбрый вьюнош и своего добьётся.

– Заслужу награду, получу чин, и батюшка представит меня ко двору, самой императрице, - пояснил юнец.

– А кто же у Вас батюшка?
– спросил молодой человек в бачках.

– Князь, действительный статский советник.

Молодой человек заинтересовано посмотрел на юного офицера.

– Эге, ж!
– воскликнул он, - и Вы начинаете службу с прапорщика?

– Нет, в полку числился со штык-юнкера. Теперь уж прапорщик. Как сказано в табели о рангах: "Отечеству никаких услуг не покажут, и за оные характера не получат"! У нас все мужчины в роду начинали службу с самых низших званий.

– Господа, чай готов!
– смотритель разлил по чашкам напиток.

Чай получился душистый и вкусный, что редко случается на ямских станциях.

– Божественно!
– воскликнула дама, - сюда бы ещё пирожных!

– Или пряников!
– мечтательно добавил молодой человек в бачках.

– Вот бублички, яблочки мочёные. Угощайтесь, - суетился смотритель.

– А Вы не хотите назвать своё имя, любезный? - обратился к любителю пряников чиновник.

– Егор Мокошин, - представился тот, - мастер куафер, по-нашему цирюльник. Но не только брадобрей. Могу причёску сделать. И дамскую тоже. Учился у французов. Служил в разных местах, даже в фиятрах, причёсывал актёрок. Вот решил поискать счастия в южных краях.