Чтение онлайн

– А ну-ка, посмотри на меня!
– глянул в её глаза, наполненные болью, - теперь повернись спиной!
– велел он.

Левой рукой прощупал позвоночник и спокойно проговорил:

– Да, не болит она у тебя.

– Что ж я притворяюсь?
– чуть не задохнулась от возмущения казачка.

– Не болит, - убеждённо повторил Агафон.

Казачка попробовала согнуться-разогнуться, потом подпрыгнула и присела, счастливо рассмеялась.

– Да ты лекарь, похлеще Митрофановны. Благодарю тебя, святой отец, - она нагнулась, чтобы поцеловать у него руку, потом вспомнила, что её нет, смутилась, зарумянилась...

– Ни к чему это, - пробасил Агафон, - не могу тебя благословить, болезная. Иди!

Иногда это получалось у него и раньше - только не лечить, конечно. Он мог заставить одним взглядом сидельца дать ему вина в долг, или, как после ранения, заставил мужика отпустить его. А лечить не пробовал, нет. На дурные дела направлял он Богом данные способности.

Когда Митрофановна вернулась, станица гудела о чудесном исцелении бабы отцом Агафоном.

– Есть у тебя сила, поп, можешь лечить, я это давно приметила, да не говорила тебе. Сам должен понять и принять эту силу как Божий дар.

– Куда мне лечить, я ничего не знаю. Так посмотрю на человека, подумаю, чего хочу, иногда получается.

– А ты присматривайся, как я лечу, травы научись понимать, нутро человеческое. Кубыть, у тебя всё и выйдет. Я старая. Уже недолго осталося. А людям помочь нужна. Казаки часто увечья получають в сражениях и в дозорах. Без лекаря никак.... Да и живи у меня. А если не хочешь, вон рядом хата. Хозяева померли, а сына их убили. Уж год порожняя стоить. Скажи Бычкову, только и делов. Хата его родни. Он казак добрый, разрешить.

19. В крепости Св. Дмитрия Ростовского

Егор маялся от нетерпения: предстояла выгодная сделка. Квартирмейстер Канашкин, живой коротконогий офицерик с щербатым ртом и большими планами, подговорил его продать прямо со склада списанное полотно в Нахичеван , армянам. Полотно с гнильцой.

– Я тебя пошлю к одному лавочнику. Предупредишь о полотне-то. Пусть сам думает, как его сбыть. Я поэтому и продаю дешевле. Егор, десятина с запрошенной цены - твоя. Так что, торгуйся, как ты умеешь. Не сбавляй цену выше, чем на полкопейки за сто аршин. Тебе же меньше достанется.

Андрей Ильич на службе, а Евтеич, стервец, зорко следит за ним, и язвит по любому случаю. Поэтому уйти без позволенья хозяина, хоть Егор и свободный человек, никак нельзя. Вдруг у Барятинского появится в нём надобность. Лучше подождать. Страх беглого раба, несмотря на происшедшие перемены, сидел в нём крепко.

У Егора была цель - обогатиться и уехать в Париж. Он возмечтал об этом, когда был подмастерьем цирюльника. Его учитель, мусью Жан, очень ярко расписывал жизнь на своей родине, во Франции. Только сам почему-то брил бороды в Москве. Ну, это как кому. По Сеньке шапка, по Федоту колпак.

В крепости Егор довольно быстро обзавёлся нужными знакомствами, связями, прознал ходы-выходы в местах, где к рукам могла прилипнуть копейка. И, в общем-то, неплохо жил.

Со своим теперешним хозяином Барятинским он познакомился на ямской станции в опасное для себя время. Будучи на "татебных гастролях" в одном из южных городков, он увидел в местном театрике, как на бенефисе примадонны богатый пароходчик подарил ей диадему, украшенную драгоценными камнями. Она украшние не спрятала, не заложила, а надевала на сцену, когда играла знатных дам. Егор, убедившись в наличии диадемы, решил её похитить. Он предложил театру свои услуги в качестве парикмахера и перед спектаклем причёсывал капризных актрис и актёров, мыл и завивал их парики.

Укладывая волосы примадонне, он запомнил, какой она открывала ящичек туалета, доставая драгоценный убор. Он посмеялся про себя: "Если она не унесёт домой, будет дура!"

Для него было нехитрым делом этим же вечером, когда все уехали в трактир на ужин, проникнуть в уборную актрисы и вскрыть ящик. Странствуя на перекладных, он умело заметал следы, пока не оказался на той станции. И предложение Барятинского о службе для него явилось милостью Божией.

А вот, наконец, и он!

– Андрей Ильич, дозвольте прогуляться.

– Барин какой, прогуляться ему, - усмехнулся ехидно Евтеич.

– Что ж, голубчик, ты мне не нужен. Иди!

Егор сунул в карман небольшой узелок и вышел на улицу. Его путь лежал в Нор-Нахичеван, городок в двух верстах от крепости.

На улице было по-весеннему тепло. Лёгкий ветерок обвевал лицо. Идти было приятно, и он не спешил, словно действительно прогуливался.

Когда на солнце засверкали позолоченные купола армянского храма, извлёк из кармана взятый узелок. В нём оказался тёмный парик. Егор ловко надел его, распушил усы и бакенбарды, и когда вошёл в городок, уже мало чем отличался от большинства его жителей.

Городок представился ему богатым и многолюдным. Магазины и лавки наполнены прекрасными шёлковыми тканями и разными восточными товарами. Ровненько выстроились вдоль улицы крепкие каменные здания. Своеобычны одеяния жителей: не на турецкие, не на русские одежды не похожи. Егор отметил про себя также дикость местных женщин. Он не увидел ни одного их лица. Лишь вскользь заметил огромные чёрные косы, уложенные венцом на голове, и услышал шуршанье шёлкового платья.

Кто она? Девица, женщина, старуха? Тихо, скромно мелькнёт силуэт и исчезнет.

"Город какой-то сказочный, нерусский", - подумал он, и, пройдя главную улицу с конторами и магазинами, свернул в проулок.

Здесь и дома ниже и люди одеты проще. Перед дворами гуляют куры, блеют на привязи овцы. Егор отсчитал, как было указано Канашкиным, четвёртый от угла дом и постучал в дверь.

– Открыто, - глухо прокричали из лавки.

Егор ткнул рукой тяжёлую дверь.

– Ветер дверь закрывает, подождите, сейчас её подопру.

Хозяин, низкорослый, синеглазый армянин лет под сорок, по-русски говорил неплохо. "Видно, много имел дел с нашим братом", - подумал Егор.

– Ты Арам?

Лавочник заинтересованно кивнул.

– Из крепости я, от квартирмейстера Канашкина. Имею товар: полотно выбеленное, но с изъянцем. Если возьмёшь всё, отдам дешевле.

– Посмотреть надо.

– А что его смотреть! Из ста аршин - только два-три с гнильцой, Арам, а цена всего на треть меньше от стоимости первосортного товара.

– Ты сам сказал "с гнильцой", давай за полцены...

– Не могу, товар не мой, как ты понимаешь.

– Не знаю. Я полотна не видел. Нет, не нужен мне такой заглазный товар, - Арам отвернулся и сделал вид, что продолжает раскладывать мануфактуру по полкам.