Чтение онлайн

Макс же в этот момент пытался уловить, о чём разговаривают мама и врач. Но так как он не мог ничего расслышать, попытался уловить реакцию матери. Она же, сдерживая слёзы улыбалась, словно ничего плохого не случилось.

– Что... будет с ногой?
– не выдержал Максим.
– Я смогу кататься?

Доктор молчал, словно раздумывал - говорить правду или нет. Макс испуганно смотрел на него. На некоторое время боль сменилась страхом.

– Посмотрим...
– медик отошёл от снимков и снова ощупал ногу.
– Пока трудно сказать... Думаю всё будет в порядке... пару месяцев... только кости надо вправить. Потерпеть придется.

Макс согласно кивнул. Закрыл и тут же быстро открыл глаза. В них врач увидел адскую боль.

– Я потерплю...
– пообещал он пересохшими губами.

Его переложили с каталки на стол, пристегнули запястья брезентовыми ремнями, сделали укол. Боль и страх ушли. В голове появился туман, тело наполнилось сонной тяжестью...

***

– Олег! Что же теперь будет?
– всё время повторяла мать, прижимаясь к отцу.

– Что, что?
– недовольно отвечал Никитин старший, стараясь сохранить спокойное выражение лица.
– Будет жить как другие! Радуйся, что, жив...

Макс же лежал и молчал. За два месяца ему ломали ногу уже дважды. Не правильно срастались кости. После каждой такой процедуры нельзя было несколько дней шевелить ногой.

– Может в Москву его отвезём... профессору покажем?

– Посмотрим...

В палату постучались, дверь открылась и в проёме появилась сначала голова Антона Якорь, потом Данилы Раер.

– Здравствуйте!
– поздоровались ребята хором.
– Можно...

– Здравствуйте!
– в проёме показались ещё две головы - Валентины и Олеси.

– А... Здравствуйте... мальчики и девочки!
– ласково ответила Мария Петровна, вытирая слёзы.
– Заходите, заходите...

– Да, да, - пробормотал Никитин старший, поднимаясь со стула.
– Вы тут посидите, поговорите, а мы пойдём. Потом ещё зайдём...

Антон открыл дверь по шире, пропуская девчонок вперёд и выпуская родителей Макса. Последним в палату вошёл Дан.

– Привет, Макс!
– весело воскликнула Олеська, плюхаясь на свободную кровать напротив Максима.
– Ты чё такой грустный?

Никитин ничего не ответил, он на неё даже не посмотрел. Максим во все глаза глядел на рыжую девчонку, которую недавно спас.

– Макс, познакомься это Валентина, - представила свою подругу Олеся.
– Валя, это Макс.

– Максим, мне очень жаль, что так получилось...
– чувство вины не покидало Снежко с того злощастного вечера, когда Макс спас её. Чтобы поддержать девочку Антон взял её за руку, сжал пальцы. И этот жест друга не укрылся от Никитина.

– Извини...
– промямлила Валя.

– Ничего, всё в порядке, - немного грубовато ответил Никитин, уставившись снова в потолок.
– Чего раньше не пришли, друзья?
– последние слово он произнёс издевательской усмешкой.

– Так сначала не пускали к тебе, а потом мы уезжали на сборы...
– пробормотал растеряно Раер.
– Скоро соревнования...

– Данька, теперь у тебя есть реальный шанс стать первым. Я тебе больше не конкурент, - как-то озлобленно бросил Максим.
– На лыжи я больше не встану. Хорошо если вообще ходить смогу...

– Не нужно мне такое - первое место!
– обиделся Дан.
– Иди ты... к чёрту...

– Макс, как тебе не стыдно?
– вмешалась Олеська.
– Вот увидишь - всё будет хорошо. Ты ещё будешь кататься на лыжах и бегать.

– Нет!
– Максим отрицательно помотал головой.
– Не буду! А сейчас уходите... Я хочу побыть один...

– Макс...
– начало было Олеська.

– Уходите!

Опустив головы, ребята вышли из палаты.

Оставшись один, Макс, долго смотрел в белый потолок и вспоминал грустные глаза Валентины и друзей, покидающих палату. Он уже жалел, что нагрубил и выгнал их. Максим злился на себя, на весь мир и бормотал, сжимая кулаки:

– Почему это произошло именно со мной?

***

Постепенно день за днём, месяц за месяцем Макс шёл на поправку. Его начали вывозить на каталки на улицу. Затем сняли длинный гипс, заменив его лангетой - пластиной из гипса. Теперь он мог ходить на костылях, не наступая на травмированную ногу. Впереди предстояла долгая реабилитация.

Верные друзья и ребята из команды не забывали его. Каждый день в палату тянулась целая очередь взрослых - тренеров, родителей, родственников и детей - одноклассников, друзей, товарищей по команде. Только лишь не приходил один человек, которого очень хотел видеть Макс - Валентина Снежко.

Постепенно Максим стал уставать от однообразных дней, от многочисленных визитов, от больничных стен. Словно уловив его настроение череда посетителей, стала уменьшаться и через месяц вовсе исчезла.

Только, как и раньше, к нему приходили Дан и Олеся. Они появлялись раз в неделю, рассказывая о новостях в команде, в школе. Оправдывали отсутствие Антона.

– Он уехал на соревнования. Поэтому и не пришёл.

– А, ты, почему не поехал?

– Я опять третий на тренировочных стартах... Оскольский сказал рано... не готов...
– Дан опустил голову, отвёл глаза в сторону. Он не любил говорить на тему своих неудач. Быть всегда третьим было унизительно и больно.

Никит быстро сменил тему. Он тоже не хотел говорить о соревнованиях и спорте.

Олеся и Данила старались общаться с Максом, как будто ничего не случилось. Они не затрагивали тему болезни. Шутили, разрисовывали гипс на ноге друга.

С каждым днём Максиму всё больше и больше хотелось снять ненавистный гипс, но он боялся будущего, боялся, что останется калекой, не сможет ходить.

И вот настал день, который должен был решить дальнейшую жизнь Макса.

– Готов?
– спросил врач, вытирая руки полотенцем. Он подошел к столу, взял ножницы. Одним быстрым движением разрезал бинты, снял гипсовую лангету.

– А теперь вставай.

Максиму было очень страшно. Но он никогда бы в этом не признался никому. Опираясь на костыли, встал.

– Теперь делаем шаг...

Шаг и Макс чуть не упал. Доктор успел его подхватить.

– На сегодня всё.

– Нет, - упёрся Макс.
– Я хочу попробовать ещё раз.

В тот день Никитин сделал только один шаг, еле приступая на ногу. Через месяц он уже шагал, опираясь на костыль, до школы и обратно наступая на больную ногу в полную меру. Максим старался ходить как можно больше. По вечерам, он стал заниматься в спортивном зале школы - приседал, подтягивался, отжимался от пола.