Чтение онлайн

— Один — ноль. Что верно, то верно. Но мне не повезло. А может, наоборот, повезло. Потому что увидел я кое–что особенное.

— Что же именно?

— Я был там на Пасху, прилетел самолетом из Нью–Йорка. Пасха была ранняя, а зима затяжная, так что чуть ли не весь водопад являл собой громадную сосульку.

— Ниагара on the rocks [47] .

— Вот–вот. А это видел не каждый. Потом я еще зашел в музей. Тоже немыслимое заведение — чего там только нет! Начиная с мумий и кончая двухголовыми телятами. И все эти бочки, в которых разные психи пытались преодолеть водопад.

Я не ошибся. Джейн Фрайден была куда более приятной соседкой, чем толстяк немец. Как выяснилось, она служила секретарем в одной из адвокатских контор Буффало, играла в теннис и в гольф, любила путешествовать и обожала лыжи. Бывала в Юте, и в Скво–Взллн, и в прочих «крупных» лыжных центрах Америки. А теперь вот они с подругой — та едет через Париж — собрались в Швейцарию. Я вынужден был признаться, что мои представления о горнолыжном спорте весьма скромны. Когда я был мальчишкой, подъемники в горах были редкостью, а ездить за границу кататься на лыжах казалось немыслимым. Карманных денег школьникам давали в обрез, а пасторского жалованья моего отца в приходе Вибю, что под Эребру, едва хватало на хлеб насущный. К тому же мне всегда нравились равнинные гонки.

— Cross country? Да, это тоже неплохо, но не так динамично. Вы только представьте: стремглав мчишься по кручам, а все–таки чувствуешь себя хозяином положения, полностью все контролируешь.

— Вот бы и мне,— сказал я, — чувствовать себя хозяином положения и полностью все контролировать.

— Это начисто снимает стрессы. Потому что сосредоточиваешься на все сто процентов. Ни для чего другого просто нет места. А потом наступает блаженная усталость. Ляжешь пораньше и спишь как сурок.

— Что ж, пожалуй, мне бы это подошло. — Я усмехнулся.— Начисто снять стрессы и полностью владеть ситуацией. А потом спать как сурок, всю ночь.

— Ну так приезжайте, в любой день. Возьмете лыжи напрокат, а я поучу вас кататься.

Она засмеялась, точно пошутила со мной, а теперь давала мне возможность отбросить шутку, поговорить о другом. Но по глазам я понял, что она пригласила меня всерьез. Что она с удовольствием поучит меня кататься, что мое общество ей по душе. Хотя, наверно, я опять обольщаюсь на свой счет, подумал я, подставив чашку улыбающейся стюардессе: пусть нальет еще кофе. Да и после происшедшего в Нью–Йорке мне бы следовало остерегаться и не ловить красивых девушек на слове.

Над Парижем я рассказал, чем занимаюсь, как живу, а когда самолет снижался над горами Юры, заходя на посадку в Женеве, мы толковали о разоружении и охране окружающей среды. Очаровательная девушка, образованная, с широким кругом интересов. Явно много читала, много размышляла.

— Я буду жить, кажется, в «Отель де виль»,— сказала она, когда самолет катился по рулежной дорожке к аэровокзалу.— Минутку.— Она пошарила в сумочке, достала открытку.— Да, «Отель де виль». Если захочется, можете позвонить. Мы пробудем здесь денек–другой, а потом уедем в Виллар.

— В таком случае звонок обойдется мне недорого.

Ее глаза наполнились удивлением.

— Я заказал номер в той же гостинице,— соврал я. Безобидно, в общем, соврал. Где–то мне все равно надо остановиться, так почему не в той же гостинице, что и Джейн? Да и для туристов сейчас не сезон. В этакую пору — в мороз и без твердой надежды на солнце — разве что энтузиаст станет, рискуя жизнью, съезжать по ледяным кручам. Поэтому номер наверняка найдется. В крайнем случае всегда можно сказать, что с заказом вышла осечка.

Но мне повезло, я получил номер с видом на Женевское озеро и Монблан. Он где–то там, в густых тучах, плывущих над озером, как сказал мальчик, который принес в номер мой чемодан. А вечером я ужинаю с Джейн и ее подругой. Что ж, визит в Женеву начался для меня весьма недурно.

Сейчас приму душ, разберу чемодан, но первым делом проверю одну вещь. Я взял с полки над ночным столиком телефонную книгу, открыл раздел «Банки». «South Pacific Bank». Или, может, по–французски — «Banque de South Pacific».

Я долго искал, листая страницы. В Женеве сотни банков и контор, но того, что мне нужен, не было. Не было банка, о котором упоминала Астрид.

Расстроенный, я положил книгу на место. Неужели пустой номер? Приехал на ура и проиграл. Не обходить же все банки в городе, предъявляя мой секретный номер. Уж тут–то полиция мигом меня сцапает. Насчет этого я не сомневался.

— Он должен исчезнуть. Но сперва пускай поработает на нас. Добудет нам лакомый кусочек.

— Думаешь, он сумеет?

— Смотри сам. Он приехал в Женеву. И это не случайность. Я уверен, мисс Моллер рассказала ему — не все, но вполне достаточно. А два и два он сам сложил. И он опасен. Не стоит его недооценивать. Вспомни, что случилось с Хименесом.

— По–твоему, его застрелил антиквар?

— Кто же еще? Но действовать надо осмотрительно. Несчастный случай, и дело с концом. Скажем, дорожная авария. Там видно будет. Главное, обойтись без вмешательства полиции. Впрочем, у нас хватит денег, чтобы унять амбиции ищеек. Заткнуть им рот.

— Не многовато ли оптимизма, а? Не забудь, есть еще и правительства. Сантинас хочет получить обратно свои деньги, а американцы решили им помочь, проявить добрую волю, именно сейчас, когда идут переговоры по поводу базы.

— Напрасно они не принимают в расчет Мадам,— улыбнулся старший из собеседников,— Деньги–то ее и наши. И, черт побери, плохо будет тому, кто пойдет против нее. Марио, закрой–ка балкон, будь добр, а то сквозит. Старики вроде меня предпочитают солнце и тепло. И вообще, здешний климат не для нормальных людей. Я никогда не мог понять, почему в аду непременно должно быть жарко. Нет, по–моему, там холодно. Как в морозилке,

Марио выбрался из глубокого кресла, подошел к балконной двери, бросил взгляд на свинцово–серый простор озера.

— Не повезло нам,— сказал он.— Этого чертова Монблана совершенно не видать. Сплошные тучи.

Приняв душ и надев свежую рубашку, я вышел из гостиницы, решил осмотреться в чужом городе. Впрочем, не так уж и чужом. Я бывал в Женеве раньше, в связи с убийством Виктора Андерского, родовитого князя, владельца великолепного особняка у Женевского озера, с развалинами древнего храма в парке и римской гробницей в винном погребе. Но с тех пор минуло много лет. И сейчас во мне ожили тогдашние чувства. Женева мне сразу понравилась, от нее веяло безмятежным покоем и прочным порядком. А природа вокруг — снежные горы, зеленые луга, виноградники на склонах, спускающихся к огромному озеру. Теперь, конечно, не было ни солнца, ни зелени, да и о безмятежном покое я думать забыл в погоне за секретным счетом в каком–то банке там, за озером, но сам город действовал на меня благотворно, несмотря на все прочие обстоятельства.