Чтение онлайн

Но вот подъем кончился, мы освободили свои кресла и стояли теперь на небольшом плато среди огромного горного массива. На многие мили вокруг — снежный простор, долины далеко внизу укрылись облаками, а здесь, наверху, воздух был прозрачен и ярко светило солнце. Словно конвейер, лифт подвозил новых пассажиров, которые разным стилем и с разной ловкостью съезжали вниз. Так или иначе мне стыдиться нечего, подумал я, глядя, как две пожилые дамы налетели друг на друга. Есть и такие, кто катается хуже меня.

Двое мужчин задержались на краю уступа. Вниз они не съезжали. Наверно, как мы, любовались видом. Медленно двинулись в нашу сторону. Один в темно–синей куртке и черной шапочке. Лицо закрыто большими очками от ветра и солнца. Точно маска ныряльщика. Второй в таком же ярко–красном костюме, как у меня. Мы что, брали их в одном месте? Он был без шапки, темные очки сдвинуты на лоб, волосы темные. Густые черные брови почти срослись над переносицей. Что–то смутно знакомое почудилось мне в этом лице. Где я его видел? В самолете? Вечером в ресторане?

И тут я вспомнил. Мы встречались в «Одеоне», в Нью–Йорке.

— Ну, давай! — быстро сказал я Джейн.— Кто первый, тому приз. Я проголодался. Ты же видела ресторанчик внизу у лифта?

Но голод был ни при чем. Я испугался. На плато было почти безлюдно. Поток лыжников иссяк. Скорее вниз, к ресторану, к станции лифта, к людям и к безопасности. Потому что я не питал сомнений насчет того, зачем эти двое оказались здесь. Они следили за мной со Стокгольма, держали под наблюдением и дом и магазин. Отправились за мной в Арланду и в Лондон. Тем же самолетом прилетели в Женеву. Может, и не эти самые, но другие из их шайки. Организация большая, могущественная, в людях и деньгах недостатка не испытывает. А куш здесь ох какой солидный. Пятьсот миллионов долларов. Да и не только здесь, в иных местах тоже. С Астрид и с Карлосом их постигла неудача. Ничего они из них не вытянули. С антикваром из Стокгольма справиться будет легче, так они думают.

Джейн удивленно посмотрела на меня. С чего это v> я вдруг расхрабрился? Рвануть вниз по склону, соревноваться, кто вперед. Но потом она улыбнулась.

— Alright. Кто вперед. Приз — бутылка шампанского. И запомни: я предпочитаю «клико»!

Она помчалась вниз. Пригнувшись, зажав палки под мышками. Как профессиональный слаломист на состязаниях.

Я последовал за ней и тут только понял свою ошибку. С Джейн нас было хотя бы двое. Теперь же я был совершенно один, а горнолыжными навыками мне хвастаться не приходилось.

Я несся по лыжне, согнувшись чуть не пополам, пытаясь по возможности пружинить в коленях и икрах, когда в твердом снегу встречались неровности. В спешке я забыл надвинуть очки, и глаза от ветра слезились. Повороты я брал теперь куда ловчее, меня подгоняла опасность. Но увы! За спиной со свистом шли по трассе две пары лыж. Все ближе, ближе.

Я не оборачивался, боялся потерять равновесие и упасть. Тогда все для меня будет кончено. И вот они уже обходят меня с двух сторон. Ближе, ближе — и вдруг от резкого толчка в спину я потерял равновесие, сошел с лыжни и, упав навзничь, завертелся волчком, точно варежка на льду.

Они подъехали ко мне. Человек, которого я видел в Нью–Йорке, подал мне руку, помог встать.

— Что нам нужно, ты знаешь,— коротко бросил он.

— Нет,— соврал я.— И вообще, налетать на людей сзади — это свинство. Вот спущусь и сообщу куда следует.

— Да ну?

Второй недобро усмехнулся. Он был невысок ростом и коренаст, но чувствовалось, что под комбинезоном нет ни грамма жира. Только мышцы, сильные, гибкие мышцы. Этакий борец на лыжах. Или, может, боксер. Маленькие, колючие темные глаза смотрели на меня холодно и оценивающе, словно говоря: противник так себе.

— Вспомни, что случилось с Астрид. И с Карлосом. Будешь запираться, тебя ждет то же самое. Мы знаем, что ты получил от нее информацию. Знаем и то, что сегодня ты был в банке. Что ты там делал?

— Ничего,— отрубил я.— Вас это не касается.

Они переглянулись. Темноволосый кивнул. Они подхватили меня под руки, и мы вместе заскользили по склону, только наискось, не туда, куда я направлялся и где исчезла Джейн.

Я все скользил, наклон становился все круче, снег был мерзлый, шершавый.

— Стоп! — крикнул коренастый, и мы, описав полукруг, остановились.

Лыжня осталась в стороне, мы находились на самом гребне. Облака в долине разошлись, далеко внизу тонкой нитью бежала дорога. Слепящие вспышки автомобильных стекол били в глаза. Метрах в ста от нас начинался обрыв. Мы были почти у кромки. Ярко–красный щит предупреждал об опасности.

— Там дальше ущелье,— сказал темноволосый.— До ближайшего уступа — несколько сотен метров. Без парашюта прямиком на тот свет отправишься.

— А кто сказал, что я собираюсь прыгать?

— Ясно, не собираешься. Да это и необязательно, если ты согласен сотрудничать. В противном случае мы тебе посодействуем насчет спуска. Здесь такое не редкость, бывает раз–другой в году. Неопытные туристы сходят с лыжни и исчезают. То в лавину попадут, то с обрыва сорвутся. Трагично, однако туризм вынужден принимать это как данность. Газеты не раздувают подобные истории. Делам это не на пользу.

— По–моему, с логикой у вас не ахти,—сказал я, глядя на них.— Не знаю, чего вы хотите, но какой вам смысл сталкивать меня с обрыва?..

— Нам известно, что ты знаешь код.— Борец стоял так близко, что я чувствовал его дыхание. От него застарело и кисло воняло табаком. Сигарами. И английский у него был корявый, с сильным испанским акцентом.— И похоже, ты знаешь гораздо больше. Золото. Где оно?

Я покачал головой.

— Понятия не имею, о чем вы толкуете.

Тут вновь послышался рев мотора — давешний вертолет поднялся из ущелья и прошел так близко от нас, что я разглядел лицо пилота и ощутил порыв ветра, взметнувшего в воздух тучу снега. Пилот улыбался и махал рукой. Я тоже помахал ему, а заодно отпихнул низкорослого, с силой оттолкнулся палками и рванул вперед — сам Стенмарк не смог бы лучше. Стимул–то у меня был куда мощнее. Он боролся за олимпийское золото и титул чемпиоца мира. Я боролся за свою жизнь.

Скорость спуска нарастала. О технических тонкостях я уже не думал. Страх как рукой сняло — и страх высоты, и страх крутизны. Во мне проснулась первобытная жажда самосохранения, простейшие инстинкты, высвободившие энергию и силу незапамятной древности. Гонимый и затравленный, на волосок от смерти, я мобилизовал первородные, генетически запрограммированные ресурсы, которые до сих пор дремали в глубинах моего существа. Рядом опять круча, та, что ведет в долину. Но я рванул наискосок и вниз от этой опасности, к лифтам, и снова стал на лыжню. Хотя успел увидеть, что маркировка ее не была ни синей, ни зеленой. Столбики были помечены черным. Правда, для меня это не играло никакой роли, я пулей мчался вперед, согнув колени и обливаясь слезами от ветра. Теперь, задним числом, я не понимаю, как я умудрился не упасть и не переломать себе руки–ноги. Должно быть, страх и ужас полностью отключились, пока я летел по ледяным кручам, — только лыжи стучали по неровной, как стиральная доска, поверхности.