Чтение онлайн

Едигир не пошел к сотнику Звяге, которого требовалось еще отыскать в суете городка, готовящегося к обороне. Да и не хотелось брать чужие доспехи, снятые или с убитых, или с пленных. Все одно, лучшее было давно разобрано, прибрано к рукам. Он решил ехать в том, что имел. Важнее был конь, и он поспешил на воеводскую конюшню. Кони стояли в небольшом загончике у крепостной стены, уныло опустив головы к унавоженной земле и, лишь иногда поднимая морды, бросали равнодушные взгляды на снующих мимо людей. Едигир облокотился на верхнюю жердину и пытливо вглядывался в них, пытаясь прочитать по изгибам холки, мышцам ног, выпирающим ключицам и подрагивающим ноздрям их выносливость, нрав, повадки.

Навряд ли, если б кто спросил его, почему он выбирает того или иного коня, смог бы разумно объяснить это. Безошибочное чутье наездника приходило с годами, опытом, если только не рождалось вместе с первым криком ребенка, как судьба, указывающая жизненную тропу. Она же, судьба, наделяла человека конем, который лишь менял возраст, имя, облик, оставаясь конем, лошадью, жеребцом или мерином, не имеющий права хозяина и отправляющийся вместе с ним в иной мир, чтобы там уже нести и сопровождать его по Вечности, преодолевая бескрайние просторы подземного царства, как человек, обретая право на вечную жизнь и вечное имя.

"Коня не выбирают -- он находит тебя сам,-- ответил бы Едигир своему сыну, случись тому спросить его об этом, -- он, как и женщина, должен дать знак, по которому ты угадаешь его желание стать единым целым, частью тебя, слиться и жить неразрывно, стать продолжением тебя самого. Ты, именно ты должен понравиться ему..." Так бы он ответил сыну и даже не словами, а взглядом, улыбкой, кивком головы, взмахом руки.

Едигир чуть слышно свистнул и трое из пятерых животных подняли головы, навострили уши, напружинились. Он чмокнул губами и гнедой конь с черным хвостом и такой же темной, искрящейся на солнце гривой, сделал шаг в его сторону. Остановился, как бы спрашивая согласие остальных и, чуть повернув голову, оглядел Едигира. Было похоже, что он приглядывается, присматривается к нему, даже оценивает.

– - Иди, не бойся, -- Едигир щелкнул пальцами и ласково зашептал первые, пришедшие на ум слова. Тут им не требовался толмач-переводчик. Он хвалил коня, зная, что тот понимает его, ловит не только звучание слов, но и их смысл угадывает.

– - Жирен,-- шептал Едигир родные слова,-- кызыл сары, сугыш аты. Ты хочешь стать моим? Хочешь, чтобы я ласкал тебя? Хочешь! Вижу, как ты ждал меня! Сейчас мы отправимся с тобой в дальний поход и ты покажешь, какой ты хороший конь. Ну, иди ко мне!
– - и тот доверчиво подошел к Едигиру, потерся головой о рукав, провел мягкими губами по ладони, ища угощение.

– - Да ты, видать, лакомка! Это тоже хорошо. А как твоя спина? Она не очень сбита прежним хозяином? Кто он, твой хозяин?
– - в Едигире заиграла скрытая ревность к былому владельцу и он усмехнулся, щелкнул легонько коня пальцем по носу и тот моментально отскочил назад, ощерил зубы, раздувая большие ноздри.-- Это хорошо, очень хорошо! Не любишь, когда бьют? Правильно. И зубы у тебя что надо. Добрые зубы. Ну, ты готов?
– - гнедой мотнул головой и побежал вдоль загона, словно извещал всех, что обрел нового хозяина, выказывая свою радость.-- Будет хвастаться,-- крикнул ему Едигир и, улыбаясь, пошел искать конюха, чтоб подобрать седло и сбрую.

К Алене он заскочил уже напоследок, и она по радостному, оживленному лицу ее постояльца, поняла, что он уезжает.

– - Далеко собрался?
– - но Едигир лишь неопределенно махнул рукой.

– - Ясно,-- ответила она,-- Дуся, иди, присядем на дорожку. Уезжает наш Василий-свет. Доброго тебе пути-дорожки. Заедешь, как возвернешься?

– - Да, -- просто ответил он.

Вышла Дуся, теребя конец косы, глянула на Едигира, снимающего со стены саблю, лук с колчаном, кольчугу. Он быстро и сноровисто надел на себя доспехи, прицепил к поясу саблю, перекинул через плечо колчан. Пройдя на середину комнаты, в нерешительности остановился, глянул на женщин.

– - Ой,-- всплеснула руками Алена,-- каков молодец! Совсем другой стал при оружии-то. Глянь, Дуся. А? Ну, скажи хоть словечко Василию на прощание,-- дернула за рукав дочь.

– - До свидания, -- заливаясь румянцем, едва слышно произнесла она.

Едигир поклонился им и сделал несколько шагов к двери, но Алена вскрикнула:

– - Куда, не присевши перед дорожкой? А ну, садись с нами на лавку. Примета такая есть, -- объясняла удивленно уставившемуся на них Едигиру, -чтобы обратно благополучно возвернуться.
– - Но едва все присели на лавку, как она тут же соскочила, кинулась к печи.-- Погоди еще малость. Гостинцев своих в дорогу соберу. Вот, возьми каравай и пирогов немного. А теперь поезжай, с Богом.

Проходя мимо дома, Едигир увидел глядевших в оконце обеих женщин, и под сердцем остро кольнула недоверчивая стрела сомнения: "Неужто и впрямь ждать будут? Меня? Да кто я им? Зачем?" -- и постарался тут же отогнать радость, ударившую хмельной струей в голову. Распрямил плечи и зашагал, легко ступая по бревенчатому настилу городка.

Он совсем успокоился и обрел былую уверенность, когда углубились в лес, отъехав от крепости на изрядное расстояние. Едигир ехал вторым, пустив вперед самого старшего в отряде мужика по имени Грибан Иванов. Тот сам вызвался ехать наперед, поскольку бывал на всех варницах, свозил с них вываренную соль, возил к работникам пропитание. Юркий, небольшого роста он больше походил на подростка, но голова, приплюснутая к плечам и почти полное отсутствие шеи делали его похожим на горбуна, а глубоко посаженные глаза говорили о скрытности и природной смекалке.

Позади Едигира, навалившись на правый бок, покачивался в седле Насон Рябухин, тощий мужик с прямыми черными волосами и худым нездоровым лицом, время от времени кашлявший глухо и надсадно.

Провожавший их Ефим Звягин назвал Едигиру только этих. "С остальными в дороге перезнакомишься, коль время будет. А этого, старого знакомого, возьмешь нет ли?
– - спросил, указывая на стоявшего особняком и ковыряющего концом сапога сухую землю Герасима.
– - Сам напросился, а мы лишь охотников с тобой снарядили. Говорит, что брат у него на одной из варниц.
– - Так говорю?" -- Герасим молча кивнул чубатой головой и беззлобно глянул на Едигира.

– - Не возьмет, так один сам по себе поеду братку выручать, -- проворчал он, набычившись.

Едигир не стал возражать. Обиды на Гераську не было. Но поставил на всякий случай в конце отряда. Мало ли что... Проехали Тимофееву заимку. Повернули влево и по пологому спуску вышли к чистому ручью.

– - Здесь есть подъем на Острожную горку, она одна как острог стоит, потому и прозвали,-- показал рукой Грибан Иванов,-- на нее ежели взобраться, то можно дымы от ближайшей варницы увидать.

– - Давай,-- согласно кивнул Едигир.

Они вдвоем с Грибаном, понукая коней, неохотно взбирающихся на крутой склон холма по еле различимой тропинке, начали подниматься наверх. Остальные, спрыгнув с седел, остались внизу. Тропа поворачивала то вправо, то влево и неподкованные кони с трудом карабкались, тяжело поводя мокрыми от пота боками. Наконец, Грибан слез на землю и проговорил:

– - Давай-ка лучше привяжем их здесь, а дальше -- на своих двоих,-Едигир, не привыкший к лазанию по скалам, далеко отстал от Грибана и, когда, наконец, одолел последний подъем, тот уже уселся на огромном валуне, отирая пот со лба шапкой.