Чтение онлайн

– Наслаждаешься? — спросил я, умудрившись покрыться испариной даже в вечерней прохладе.

– Определенно. Если бы я знала, что будет так весело, я бы давно согласилась пойти.

– Рад, что тебя это веселит.

– Да, вполне. Но тебе точно не нужна помощь? Провозишься еще немного, и мне придется держать для тебя фонарик.

Я вздохнул и поднял руки в знак капитуляции.

– Меня уделал какой-то несчастный кусок ткани из отдела спортивных товаров.

– У твоего противника имеется инструкция?

– Ну, когда-то она, наверняка, была.

Она покачала головой, встала и взяла верхушку палатки.

– Хорошо, возьмись за этот конец. А я за возьмусь за этот. Думаю, та часть, что длиннее, должна быть наверху.

Десять минут спустя у нас стояла палатка с вбитыми в землю колышками. Я собрал несколько камней и немного щепок для кострового места, и развел костер из принесенной древесины. Приготовил нам бургеры в сковородке над костром и запек бобы прямо в жестяной банке.

– Я впечатлена, — сказала Миа.

– Так тебе нравится кемпинг?

– Я этого не говорила, — сказала она, но улыбнулась.

Позже, только после того, как мы поужинали, съели поджаренный зефир и помыли за собой посуду в освещенной луной реке, после того, как я поиграл на гитаре у костра, а Миа сжевала «Starburst», запивая чаем, я, наконец, узнал, в чем заключалась суть проблемы с кемпингом.

Было уже около десяти вечера, но по-походному это все равно, что два часа ночи. Мы залезли в палатку и забрались в двухместный спальный мешок. Я прижал Мию к себе.

– Хочешь узнать, что самое лучшее в походах?

Я почувствовал, как она напряглась, но вовсе не из-за моего столь близкого присутствия.

– Что это было? — прошептала она.

— Что было что?

– Я что-то слышала.

– Наверное, просто какое-нибудь животное, — ответил я.

Она включила фонарик.

— Откуда ты это знаешь?

Я забрал у нее фонарик и навел его на нее. Ее глаза были размером с блюдца.

— Ты боишься?

Она опустила голову и едва заметно кивнула.

– В этой местности нужно беспокоиться только о медведях, а их интересует только еда, поэтому мы и убрали ее в машину, — успокаивал я ее.

– Я не боюсь медведей, — презрительно ответила Миа.

– Тогда чего?

– Я… я просто чувствую себя здесь живой мишенью.

– Мишенью для кого?

– Не знаю, для людей с ружьями. Для охотников.

– Глупости. Половина Орегона охотится. Вся моя семья охотится. Они охотятся за животными, а не за туристами.

– Я знаю, — тихонько сказала она. — И это не то, что я имела в виду. Я просто чувствую себя… уязвимой. Просто… я не знаю, мир кажется таким огромным, когда ты находишься посреди открытой местности. Словно в нем нет для тебя места, если у тебя нет дома.

– Твое место вот здесь, — прошептал я, уложив ее и прижав к себе.

Она устроилась поуютнее в моих объятиях.

— Я знаю, — вздохнула она. — Что за чудачка! Внучка ушедшего на пенсию биолога Лесной Охраны, которая боится кемпинга.

– Это только малая часть того, кем ты являешься. Также ты виолончелистка, чьи родители панк-рокеры. Ты абсолютная чудачка. Но ты моя чудачка.

Некоторое время мы лежали в тишине. Миа выключила фонарик и прижалась ко мне еще сильнее.

– Ты охотился, когда был маленьким? — прошептала она. — Никогда не слышала, чтобы ты упоминал это раньше.

– Когда-то ходил с отцом, — прошептал я в ответ. Даже учитывая, что мы были единственными людьми на много миль вокруг, что-то в этой ночи заставляло говорить в приглушенных тонах. — Он всегда говорил, когда мне исполнится двенадцать, он подарит мне винтовку и научит, как стрелять. Но когда мне было девять или около того, я пошел на охоту со своими старшими кузенами, и один из них одолжил мне свое ружье. Наверное, новичкам и правда везет, потому что я подстрелил кролика. Мои кузены словно с ума посходили. Кролики маленькие и быстрые, они даже матерым охотникам даются с трудом, а я подстрелил одного с первого же раза. Они пошли за ним, чтобы забрать его домой и показать всем, и возможно даже сделать из него чучело. Но когда я увидел его всего в крови, я расплакался. Затем я начал кричать и требовать, чтобы мы отвезли его к ветеринару, но, конечно же, уже было поздно, он был мертв. Я не позволил им привезти его домой. Заставил похоронить его в лесу. Когда мой отец услышал об этом, он сказал мне, что смысл охоты состоит в том, чтобы извлечь какую-то пользу из животного, будь то мясо в пищу или шкура, иначе это просто пустая трата жизни зверя. Но я думаю, он понимал, что я не создан для охоты, потому что, когда мне стукнуло двенадцать, я получил на день рождение не винтовку, а гитару.

– Ты никогда не рассказывал мне этого раньше, — сказала Миа.

– Наверное, не хотел, чтобы это подорвало мою репутацию панк-рокера.

– Думаю, это только наоборот укрепило бы ее, — сказала она.

– Неа. Но я ведь играю в жанре эмокор, так что мне это подходит.

В палатке установилась непринужденная тишина. Снаружи раздавалось отдаленное уханье совы. Миа ткнула меня локтем в ребра.

— А ты оказывается слабачек!

– И это говорит девушка, которая боится кемпинга!

Она рассмеялась. Я обнял ее, стараясь не оставить между нашими телами ни сантиметра пространства. Я убрал волосы с ее шеи и потерся об нее носом.

– Теперь ты должна мне смущающую историю из своего детства, — прошептал я ей на ухо.

– Все мои смущающие истории происходят до сих пор, — ответила она.

– Ну, должна же там быть хоть какая-то, которую я не знаю.

Некоторое время она молчала, но затем произнесла:

– Бабочки.

– Бабочки?

– Я до ужаса боялась бабочек.

– Да что за проблемы у тебя с природой?

Она затряслась от беззвучного смеха.

– Я знаю, — сказала она. — И есть ли хоть какое-нибудь менее пугающее существо, чем бабочка? Они живут-то всего около двух недель. Но я приходила в ужас каждый раз, когда видела их. Родители делали все, что было в их силах, чтобы уменьшить мой страх: покупали книжки с бабочками, одежду с бабочками, даже наклеили постеры с бабочками в моей комнате. Ничего не помогало.

– Тебя что, атаковала стая бабочек-данаид? — поинтересовался я.

– Нет. У бабушки была теория по поводу моей фобии. Она говорила, что это было потому, что когда-нибудь я должна буду пройти такую же метаморфозу как гусеницы, которые превращаются в бабочек, и это пугало меня, поэтому бабочки пугали меня.

– Звучит вполне в духе твоей бабушки. Как ты преодолела свой страх?

– Не знаю. Я просто решила однажды больше не бояться их.

– Играй роль, пока роль не станет тобой?

– Да, что-то в этом роде.

– Ты могла бы попробовать это и с кемпингом.