Чтение онлайн

Если цена на газ больше не будет завязана на цену на нефть, то она действительно может снизиться из-за избыточного предложения и падающего спроса. На ежегодной газовой конференции, проходившей в Берлинском отеле «Адлон», кто-то громко спросил: «Кто же теперь спасет „Газпром"?» Российские энергетические бароны, занимающие места на подиуме, слегка посмеивались: Евросоюз всегда хочет выходить победителем, однако когда наступит следующий энергетический кризис, бедная ресурсами Европа снова ослабнет. Цены на энергию не упадут ниже отметки в 100 долларов, так как энергоносители еще долго будут пользоваться высоким спросом в Азии. Поскольку газ в экологическом плане остается самым чистым энергоносителем, а Запад после аварии на АЭС «Фукусима» не может ожидать возрождения атомной энергетики, то для производства электроэнергии он может делать ставку лишь на новые газоконденсатные заводы. Из всех ископаемых энергоносителей газ в наименьшей степени способствует возникновению парникового эффекта. Он даже способствует сохранению окружающей среды. Даже «Гринпис» рекомендует природный газ как единственную реальную промежуточную технологию на этапе перехода к использованию: возобновляемых источников энергии. Природный газ не загрязняет окружающую среду, гибко регулируем и надежно доступен. Запад не должен пасовать, ведь после того, как ресурсы Западной Сибири будут израсходованы на 80 %, начнётся добыча природных богатств из ларца Восточной Сибири. Так что нынешний легкий спад в добыче на действующих месторождениях будет с лихвой компенсирован. России нужны 300 миллиардов долларов инвестиций, примерно половина из которых уйдет на транспортировку газа, треть — на производство и одна шестая — на хранилища. Сейчас добыча ориентирована на Ямал, Дальний Восток и в направлении Северного Ледовитого океана. Москва рассчитывает, что 12 % необходимой инвестиционной суммы придёте Запада. Законы об иностранных инвестициях в российский энергетический сектор соответствующим образом либерализованы.

Один немецкий промышленник только головой качает: хотя Россия и предприняла некоторые осторожные попытки, до сих пор она показала лишь ограниченную готовность к структурным реформам, в которых нуждается «умная» экономика. Российское законодательство слишком часто меняется, а процесс принятия решений не прозрачен. Невозможно же, в конце концов, из-за каждой мелочи бежать прямиком к Путину. Один чиновник из министерства экономики подчёркивает значение возобновляемых источников энергии. Москва тоже осознает необходимость энергетической реформы, но при этом не ставит перед собой слишком амбициозных целей по меркам индустриальной страны. Россия сделала ставку на интенсивный рост экономики при постепенном снижении загрязнения окружающей среды. В Российской экономике много изъянов. Она бюрократична, слишком централизована и не инновационна. Последней, однако, она должна стать, чтобы выстоять в условиях жесткой международной конкуренции. Этому ей стоило бы поучиться у Китая. Еще несколько лет назад Запад думал, что Китай далек от мыслей о необходимости охраны природы и проведения климатической политики. Китайцев, как считали на Западе, интересует только рост собственной экономики любой ценой. Но совершенно неожиданно курс китайской политики круто переменился в сторону усиления зашиты климата. Что произошло? Китайское руководство осознало, что развитие экологически чистых и энергосберегающих технологий имеет большое будущее. И Китай ни в коем случае не желает оставаться в стороне от этой новой индустриальной революции.

Шёпот прошёл по ряду впереди сидящих русских. Эра ископаемого топлива продлится еще долго. Добывать его, как и раньше, дешевле и технологически более выгодно, нежели из-за необоснованных страхов воображаемой энергетической зависимости, вручить судьбу экономики ветру, солнцу и воде. Россия запаниковала: она не могла позволить себе потерять свой важнейший потребительский рынок.

В 2000 году председатель Еврокомиссии Романо Проди первым из западных политиков предложил создать зону свободной торговли Россия — Евросоюз. Ядром интеграции должен был стать Энергетический альянс. В 2010 году подобное предложение Путина в Берлине было отклонено. Что же такое случилось за эти 10 лет, что обе части Европы, ЕС и Россия, настолько отдалились друг от друга? Одной из причин недоверия Запада наверняка стал страх перед русским энергетическим империализмом. В 90-е годы Евросоюз разработал Энергетическую хартию, которая в будущем должна была поставить энергоснабжение континента на стабильную основу. Россия не ратифицировала это соглашение, потому что ни с кем не хотела делить свою транзитную монополию на сеть трубопроводов, ведущих в Европу. Другие производители энергии — США и Норвегия — не поддержали Энергетическую хартию из тех же самых соображений. Амбициозная цель ЕС — с помощью Энергетической хартии обеспечить европейские концерны лучшим доступом к российским рынкам добычи — также не была достигнута.

Но ЕС неуклонно продолжал реформу своего внутреннего энергетического рынка, считая ключом к энергетической безопасности либерализацию прежде строго регулируемого энергетического рынка. Эта цель должна была быть достигнута с помощью обострения конкуренции. Так появился пакет мер по либерализации энергетического рынка [12] который в 2011 году был принят государствами Евросоюза. Согласно новым правилам на одном энергетическом предприятии разные сферы деятельности должны стать независимыми друг от друга, что укрепит их конкурентоспособность. Для энергоснабжения по трубопроводам это означает, что такие сегменты, как производство (добыча), торговля (обслуживание клиентов) и транспортировка (сети, трубопроводы), в электроэнергетике и газовом секторе больше не могут принадлежать одному предприятию. Концерн «Газпром», являвшийся производителем и поставщиком в одном лице, а также участвовавший в сбыте газа через совместные с европейскими фирмами предприятия, стал жертвой реформы, направленной на либерализацию отрасли.

Но что еще хуже: некоторые государства ЕС лишили «Газпром» права единолично управлять газопроводами, в которые монополист инвестировал миллиарды. Как крупный производитель, он еще мог надеяться стать исключением из правил и дальше вести свои газовые дела с ЕС, однако его экспансия на западный рынок была жёстко ограничена. Разъяренный Путин обвинял Брюссель в негласной экспроприации имущества «Газпрома». Россия годами мечтала о прямом доступе к «downstream»-структурам [13] Евросоюза. Посредством долевого участия в предприятиях и открытия торговых представительств в ЕС можно было бы единолично получать доходы, которыми до этих пор приходилось делиться с посредниками. Но новые правила разделения этого не допускали. Евросоюз успешно защищался от поглощения странами третьего мира.

Европейская стратегия диверсификации продвинулась еще дальше. Наряду с переоснащением терминалов для импорта СПГ из Латинской Америки и Среднего Востока были проложены новые трубопроводы из Северной Африки в Южную Европу. Внутри Евросоюза возникла общеевропейская трубопроводная система, предназначенная на случай прекращения поставок газа из третьей страны в какую-нибудь страну-член ЕС. В этом случае нуждающаяся страна стала бы сразу получать энергоносители. Одним из центральных элементов этой диверсификации стал газопровод «Набукко», идущий из Центральной Азии. В отношении ядерной энергии каждое из государств заняло собственную позицию. Например, Франция не могла отказаться от нее из политических убеждений. Атомная промышленность сделала Grande Nation независимой от энергетического импорта. ЕС провозгласил амбициозные цели по защите климата. До 2050 года выброс углекислого газа в атмосферу по сравнению с 1990 годом должен снизиться на 95 %. Электричество будущего в основном должно вырабатываться ветряными генераторами и солнечными батареями. ЕС чётко выступил за развитие возобновляемых источников энергии, доля которых в европейском энергетическом балансе через 10 лет должна составить 20 %. С помощью целенаправленного содействия технологиям энергосбережения ЕС планирует сделать дальнейший решающий шаг для снижения зависимости от импорта энергоносителей.

Разговор с председателем правления «Газпрома» — Страх перед газовой ОПЕК — Создание картели откладывается — Личные средства Путина

Все, что происходило в конфликтах между Россией и ЕС, больше не имело ничего общего с заявленными целями создания Энергетического альянса — благодаря которому России могла бы политически сблизиться с Западом. Вместо того, чтобы сильно не навредить друг другу, каждая из сторон, наоборот, ожесточенно отстаивала собственные преимущества. Это породило недоверие, которое невозможно было быстро рассеять.

В основу запланированного энергетического альянса должны были лечь принципы равноправного делового партнерства. Европейские фирмы готовы были инвестировать в разведку, освоение и добычу энергоносителей (то есть «upstream»). Для этого им требовались подходящие партнеры, предпочтительно «Газпром». Российские фирмы, в свою очередь, проявляли желание поставлять энергоносители напрямую европейским клиентам. Немцы называют это «взаимностью». Почему же процесс застопорился?

Генеральный директор «Газпрома» Миллер сидит в шикарном берлинском отеле в окружении европейских журналистов и разъясняет им принципы российской энергетической политики. После газового конфликта с Украиной строительству «Южного потока» альтернативы нет. Его взгляд обращается в сторону представителя BASF [14] в России. Через три месяца этот концерн через свою дочернюю фирму, компанию Wintershall, присоединится к консорциуму. Wintershall также входит в консорциум по строительству «Северного потока». «Южный поток» — последний крупный российский инвестиционный проект в Европе, после чего «Газпром» повернется лицом к азиатскому рынку. 11 % будущего газа будет экспортироваться в виде СПГ. Экспорт энергоносителей в азиатско-тихоокеанский регион через 20 лет должен многократно превысить сегодняшние объемы поставок. В Азии, как говорит Миллер, на наших глазах происходит автомобильная революция, моторы, работающие на газе, имеют высокую конъюнктуру. ЕС, с учетом того, что российский газ необходим и для внутреннего потребления, не должен пренебрегать партнерством с Россией.

Миллер смотрит из окна на Потсдамскую площадь. «Сколько немецких машин переоборудовано под природный газ?» — спрашивает он присутствующих. С бензином покончено, из экологических соображений мы все будем вынуждены перейти на газ. А Россия его поставляет. Миллер предлагает проложить между Берлином и Москвой автобан, по которому будет разрешено ездить только машинам с газовыми двигателями. Энергетический пакет — план либерализации энергетического рынка — он называет «скрытой субсидией для регенеративных источников энергии». Гости усердно записывают за ним. Заказывают минеральную воду — «естественно, с газом», — подтрунивает кто-то. Достаточно ли у России газа на экспорт? Миллер морщится. Добыча газа зависит от торговых договоров, «Газпром» добывает ровно столько газа, сколько до сих пор было продано. Во время финансового кризиса добыча газа упала, так как снизился спрос. Кто-то задает вопрос о газовом картеле. Генеральный директор Миллер парирует: нужно быть сумасшедшим, чтобы шантажировать Европу.

Россия, Средняя Азия и Иран владеют более 50 % мировых запасов газа и теоретически могли бы организовать мощнейший картель, по своей значимости равный ОПЕК, государства-члены которой контролируют 75 % мировых запасов нефти. Идея газового картеля исходила вовсе не из Кремля, а от казахского президента Нурсултана Назарбаева, который вскоре после 11 сентября 2001 года поделился ею с Путиным. Газовая ОПЕК должна была охватить Россию и все страны Средней Азии, образовав противовес нефтяной ОПЕК. Азербайджан также поддержал это предложение. Однако США сразу же вмешались и сорвали проект еще до его рождения. Лишь пять лет спустя к этой идее снова вернулись. Согласно одному тайному отчету НАТО, после своей первой газовой войны с Украиной в 2006 году Россия вместе с Алжиром, Катаром, Ливией и Ираном хотела основать такой картель.

В 2007 году иранский президент Махмуд Ахмадинежад на фоне «ядерного спора» с Западом стал агитировать за создание ОПЕК, чтобы с помощью членства в этой организации избежать международной изоляции. В ответ на это конгресс США принял резолюцию против газовой ОПЕК, которая требовала от президента Буша привлекать к суду любые государства, стремящиеся к участию в международной картели. Это было время, когда американцы также угрожали русским созданием энергетической НАТО. В 2009 году никогда не уклонявшийся от споров с США венесуэльский президент Уго Чавес примкнул к кругу сторонников картеля. С целью сохранения «газового суверенитета» он совместно с Боливией создал региональную «газовую ОПЕК». В 2008 году в Москве был учрежден Форум стран-экспортеров газа (ФСЭЕ). Первая встреча форума — в свободной форме — состоялась в 2001 году в Тегеране. 15 государств примкнули к основанной по образцу ОПЕК организации. Все вместе они владели более чем 70 % всех мировых газовых запасов. Но какую совместную стратегию должен был преследовать ФСЭГ в будущем? В конечном счете, газодобытчиков объединяло одно общее стремление — прибыльно, в том числе и политически, использовать свои ресурсы. Москва требовала согласования по вопросам прокладки трубопроводов к рынкам потребления. Арабские страны настаивали на ускоренном развитии транспортировки СПЕ. Финансовый кризис привел к глобальному спаду потребительского спроса. Страны-члены нового картеля пытались достичь договоренностей против падения цен на газ. Но особых успехов при этом не достигли.