Чтение онлайн

Россия всего 20 лет живет без коммунизма. Демократия должна там прижиться. Через 20 лет после поражения Германии во Второй мировой войне в ФРГ тоже еще не сформировалось настоящее гражданское общество. «Дело Шпигеля» выявило посягательства государства на свободу печати, на вершине власти страны незыблемо стояла одна партия, правительство пыталось ввести закон о чрезвычайном положении против студенческих протестов, во время стычек между полицией и демонстрантами были жертвы, вплоть до 1963 года в Бонне власть находилась в руках бессменного канцлера, а Баварией непрерывно управляет Христианско-социальный союз (ХСС).

Самым ярким примером политики двойных стандартов стал конфликт из-за Косово. Признание Западом независимости Косово Москва осудила как нарушение международного права, который ставит примат территориальной целостности государства над правом народа на самоопределение. Почему Косово получило право на самостоятельность, а стремящиеся к независимости республики Грузии — Абхазия и Южная Осетия — нет?

Разумеется, Россия тоже использует двойные стандарты, в особенности по отношению к своим слабым соседям. С одной стороны, за криминальные махинации в процессе приватизации в 90-е годы Кремль наказал Ходорковского, а с другой — оставил безнаказанными других олигархов, действовавших по тому же принципу. Россия провозглашает ценности и убеждения, которые зачастую носят лишь декларативный характер. И, естественно, Россия действует сугубо в собственных интересах.

Еще одной проблемой, разделяющей Россию и Запад, является разное прочтение европейской истории. В 2010 году Клуб «Валдай» (собрание известных иностранных и российских экспертов, специализирующихся на изучении внешней и внутренней политики России) провёл ежегодную конференцию на туристическом теплоходе. Три дня судно бороздило воды севернее Санкт-Петербурга. Снаружи лил дождь как из ведра, однако в главной каюте корабля члены клуба горячо спорили друг с другом. Историк Ричард Пайпс выдвинул аргумент о том, что авторитарным мышлением Россия обязана длительному влиянию татаро-монгольского ига, что и выработало у нее иммунитет против западной демократии. Три дня продолжалась дискуссия, еще раз показавшая, насколько эмоционально переживалась Россией история XX столетия — она должна была вызывать гордость и быть одним из формирующих факторов новой идентичности россиян в XXI веке.

Все же, очевидно, что историю можно использовать в качестве оружия. Некоторые постсоветские республики не упускали случая выставить себя в трагической роли жертвы и, играя на жалости, получить от Запада признание и гарантии защиты. Корабль качался на высоких волнах Ладожского озера, стулья и столы опрокидывались, однако горячий спор продолжался. Русские чувствовали, что некоторые европейские государства хотят присвоить себе их победу над гитлеровской Германией во Второй мировой войне. Как известно, благодаря достигнутому успеху СССР стал второй сверхдержавой, имеющей постоянное место в Совете Безопасности ООН. Россия до сих пор отождествляет себя с этим советским наследием. Большинство россиян уверены, что СССР победил Гитлера без поддержки союзников. Эта победа «навечно» узаконила советскую власть, по мнению социолога Льва Гудкова. Во времена перестройки милитаристский пафос улёгся, Россия стала рассчитывать на интеграцию с Западом. После тяжелых 90-х в массовом сознании снова возродилось стремление к восстановлению потерянной империи. При этом каждый реально мыслящий русский должен бы отдавать себе отчет в том, что, кроме победы во Второй мировой войне и полета Юрия Гагарина в космос, Россия вряд ли может записать в актив достижений страны в XX столетии что-либо еще.

Почему Россия не просит прощения за 45-летнюю оккупацию Восточной Европы и не признает, что потерпела поражение в холодной войне точно также, как нацистская Германия во Второй мировой? Не звучит из уст российских лидеров и признание вины в насильственном внедрении коммунистического режима в государствах Варшавского договора, так как это может повлечь за собой требования компенсации и, в конце концов, привести к отождествлению национал-социализма с коммунизмом, что, в свою очередь, умалит значение победы России во Второй мировой войне. Между тем, Ленин и Октябрьская революция забыты, и Россия уже считает себя жертвой досадного коммунистического эксперимента в истории человечества. С другой стороны — и это не может не беспокоить — Россия не покончила со сталинизмом. До сегодняшнего дня для половины россиян Сталин — позитивная фигура в российской истории. О его заслугах ведутся бесконечные дискуссии, возмущается газета Siiddeutsche Zeitung, зато о жертвах советского ГУЛАГа, кроме организаций по защите прав человека, никто не заикается. То, что Сталин подверг репрессиям и приказал уничтожить в массовом порядке сначала старую интеллигенцию, дворянство, духовенство, зажиточных крестьян, а после них новую советскую элиту, лучших военных и учёных и даже вернувшихся живыми военнопленных, было стерто из памяти. Ведь Сталину всего за 30 лет удалось из отсталой аграрной страны, пахавшей с плугом, создать сверхдержаву с ядерным оружием. Скорее всего, не самой личностью Сталина так очарованы русские, а мифом о всесилии этого тирана. Только незначительная часть россиян сегодня готова к покаянию и национальному примирению. Основная же масса отклоняет саму мысль активного переосмысления прошлого по примеру послевоенной Германии.

Немецкий историк Кристиан Майер может согласиться с таким отношением. В человеческой истории не память, а забвение часто становилось лучшим лекарством. Так было и в Испании после диктатуры Франко. Переосмысление прошлого вызывало чувство мести, вновь порождающее месть. Майер считает, что одновременно с перемирием необходимо «прописать» забвение и прощение. Германия после 1945 года выбрала, хоть и не без труда, путь искупления и незабвения гитлеровских преступлений. Возможно, было бы слишком требовать от России активного воспоминания прошлого после того, как она совсем недавно освободилась от тоталитаризма. Несмотря на это правозащитный центр «Мемориал» взывает к Кремлю как можно скорее воздвигнуть памятник миллионам жертв сталинского террора. Такой жест мог бы вызвать уважение за границей. Медведев выразил обеспокоенность по поводу того, что 90 % российской молодежи не может назвать ни одного имени тех мужественных людей, которые в советские времена восставали против репрессий. По мнению журналиста Андрея Золотова, российское общество все еще находится в состоянии «холодной гражданской войны». Трудно найти консенсус в вопросе обращения с тяжелым наследием прошлого. Сотням тысяч потомков жертв сталинизма противостоит такое же число людей, чьи предки во времена Сталина играли роль палачей. Так же тяжело даётся преодоление прошлого Путину и Медведеву. Оба принадлежат к так называемой «красной аристократии»: дед Путина работал в аппарате Сталина, а дед Медведева, будучи партийным активистом, участвовал в насильственной коллективизации крестьян.

«Мастерская будущего» — постоянно действующая рабочая группа российско-немецкого дискуссионного форума «Петербургский диалог» [4] , финансируемая фондом Korber-Stiftung. В течение нескольких лет постоянно сменяющие друг друга участники поочередно встречаются в каком-нибудь интересном месте — в одной из немецких земель или удаленной российской провинции. Эти мероприятия, как и многие другие гражданско-общественные форумы в Германии, служат укреплению взаимопонимания между народами. Там знакомятся представители передовой молодежи обеих стран, ведутся горячие дискуссии о будущем Европы. Те, кто завтра возьмет на себя ответственность за будущее, сейчас лучше узнают друг друга, чтобы через 20–30 лет уметь избегать конфликтов в общении. Хочется надеяться, что к тому времени последние стереотипы исчезнут на свалке истории. Незабываемые конференции — короткими летними ночами в Новосибирске, на романтических водопадах Алтая, во время водных экскурсий в Гамбурге, на границе между Россией и ЕС — в Пскове и его окрестностях, на балтийском побережье Калининграда, на Рождественском рынке в Дрездене или в свободном треугольнике между Германией — Польшей — Чехией — показывают молодым людям разные перспективы создания общего дома — Европы. На горячие дискуссии также приглашаются гости из Украины, стран Балтики и Польши.

Доминирующей темой для этих дебатов стало «разоружение истории». Россия считается страной с непредсказуемым прошлым. Ее история переписывалась на усмотрение очередного властителя. И таким образом закладывались мины, которые могут взорваться в будущем. Немецкие коллеги пригласили представителей российской передовой молодежи на совещание на Обер-зальцберг в Баварии, где Адольф Гитлер планировал нападение на Советский Союз. Участники совместно посетили музейный комплекс Третьего рейха [5] и во время долгих прогулок по лесу дискутировали о том, способна ли Россия на такое переосмысление истории. К примеру, можно бы было переоборудовать одну из сталинских дач под Москвой в музей ужасов сталинизма.

Молодые россияне предостерегали западных коллег от навязывания России политики десталинизации — страна должна сама освободиться от «менталитета раба». Ответ немцев: Россия, не отрёкшаяся от сталинизма, никоим образом не может стать частью будущей Европы. Во всяком случае стала возможной открытая дискуссия острых исторических тем в России. А значит, был предложен путь, по которому Россия должна войти в объединенную Европу подобно Западной Германии в 1945 году и Восточной Европе в 1989-м, ставшими позже частями общей Европы.

От Рапалло до Гитлера — Бертольд Байти, в Креше — Перемены через торговлю — Восточный комитет германской экономики открывает двери — Друзья России

Без сомнения, Россию и Германию связывает общность судеб. После того, как Петр I избрал Пруссию партнёром по модернизации своей страны, торговые отношения двух стран и иммиграционный поток в Россию не прекращались. Оборвала их лишь Первая мировая война. В венах последнего российского царя текло больше немецкой, чем русской крови. Ведущую роль в создании межгосударственных отношений с самого начала играла экономика. Немецкие предприниматели ещё в XVIII и XIX столетиях немало инвестировали в Россию и Восточную Европу. После развала Австро-Венгерской империи в результате Первой мировой войны Германия переняла роль лидера рынка в Восточной Европе. В результате торговые обороты Германии с этим регионом достигли в то время 17 %. Этот рекорд удалось снова достичь лишь через 90 лет.

Рапалльским договором 1922 года немецкий рейх первым из европейских стран признал Советский Союз. Обе страны, проигравшие Первую мировую войну, решили установить отношения «к обоюдной выгоде» во избежание изоляции странами-победительницами Версальского Договора. Немецкая индустрия получала многочисленные выгодные заказы из Москвы, германские банки финансировали сделки. Германия поставляла производственное оборудование — СССР расплачивался зерном, нефтью, цветными металлами и древесиной. Помимо этого, Веймарская республика и коммунистическая Россия договорились о тайном военном сотрудничестве. Рапалльская политика закончилась с приходом к власти национал-социалистов. Гитлер планировал захватническую войну: Россия и Восточная Европа должны были исчезнуть с политической карты, предоставив Германии «жизненное пространство». При этом, по словам немецкого эксперта по России того времени Артура Юста, трезвый взгляд на карту мира должен бы был показать, что Россия простирается до Берингова пролива — то есть почти до Америки, и даже продвинувшиеся дальше всего на Восток силы Вермахта могли бы занять лишь западные периферии гигантского по размерам государства.