Чтение онлайн

Патрон Путина — Разведчики сплачиваются — Либеральная империя — Штурм Кремля

Отправной точкой для понимания становления сегодняшней власти в России является Смольный — одно из самых символических мест в российской истории. Церковный комплекс в XIX столетии был задуман как монастырь. Вместо этого там создали Институт благородных девиц. Историческое значение Смольный приобрел, став резиденцией большевистского правительства после Октябрьской революции 1917 года. Здесь располагалась штаб-квартира Ленина, где революционер, пробравшись из Германии в Россию, почти 100 лет тому назад готовил захват власти. После переезда правительства в Москву Смольный стал бюро местного аппарата Коммунистической партии. Иностранных посетителей охотно проводят в левое крыло здания. Поднявшись по лестнице, они попадают в аскетично обставленный рабочий кабинет Ленина, служащий сейчас музеем. Мало кто из гостей знает, что в течение 75 лет после Ленина в правой части здания также писалась история. После развала Советского Союза Смольный стал резиденцией городского правительства Санкт-Петербурга. С 1990 по 1996 год там, в располагающихся вдоль длинного коридора соседних кабинетах, работала группа незаметных мужчин с бесцветными биографиями, которым в скором времени было суждено изменить историю России.

Сама Россия едва ли заметила этих городских чиновников Комитета по внешнеэкономическим связям и их шефа Путина. Ни о чем не говорили и имена его сотрудников. Кто бы к тому моменту мог подумать, что в Комитете по внешнеэкономическим связям собрался круг людей, которые через 10 лет захватят всю власть в российском государстве?

Биографии членов группировки Смольного похожи друг на друга. Владимир Путин был пауком в этой сети. В 70-х годах он учился на юридическом факультете Ленинградского государственного университета. Анатолий Собчак был одним из его преподавателей. После учебы Путин подался в КГБ, выучился на агента внешней разведки и в 1985 году на пять лет был заслан в ГДР, где стал свидетелем развала коммунистического режима. Не дожидаясь воссоединения Германии, Путин вернулся домой — но и там трещали по швам система, государство, а с ними и секретная служба. Казалось, карьере Путина пришел конец, когда его бывший профессор Собчак, избранный мэром, пригласил его на пост председателя Комитета по внешним связям мэрии Санкт- Петербурга.

СССР распался, старую партийную элиту изгнали. Пестрая, наскоро сколоченная кучка из активистов по правам человека, коммунистических «перевертышей» и политически неграмотных интеллектуалов в одночасье оказалась в городском парламенте и решила взять под контроль правительство Собчака в соответствии с новым принципом разделения власти — Россия же стала демократией! В их окружении Путин чувствовал себя чужим, так как демократы не доверяли ему, как бывшему сотруднику КГБ. В Комитете по внешней торговле царил хаос. Вследствие национальной экономической катастрофы общественная жизнь и обеспечение города Санкт-Петербурга постепенно разваливались. Московский центр помочь не мог — он сам боролся за выживание. Путин тогда продавал бесценное сырье на Запад, неоднократно обменивая его на продукты питания. Эти, стоящие на грани законности сделки в будущем чуть не стоили ему карьеры. Обвинения в коррупции за тогдашнюю деятельность еще долго преследовали его.

В Комитете внешней торговли Путин полагался на молодых профессионалов: например, на 25-летнего честолюбивого юриста Дмитрия Медведева, который консультировал его по всем каверзным вопросам, а также 30-летнего Игоря Сечина, работавшего в 80-х годах в специализированном внешнеторговом объединении «Техноэкспорт». Это он поставлял оружие во время «освободительных войн» в Мозамбик и Анголу — последним клиентам СССР в холодной войне в Африке. Со своим «специальным» внешнеэкономическим опытом и владением французским и португальским языками Сечин мог послужить говорящему по-немецки Путину необходимым дополнением. Согласно неофициальным данным, Сечин, как и Путин, еще во время своего обучения в Ленинградском государственном университете был завербован внешней разведкой. Все последующие 20 лет Сечин бессменно находился рядом с Путиным.

Номинально сколоченная Путиным группа, состоявшая из юристов и хозяйственников, связанных со спецслужбами, работала на мэра Собчака. Популярный правовед считался двигающей силой демократических реформ в постсоциалистической России «номер два» — сразу после президента Бориса Ельцина. В отличие от Ельцина, Собчак не был ни политическим разрушителем, ни истинным демократом, ни сторонником развала Советского Союза. Главный ельцинский реформатор Анатолий Чубайс как-то назвал Россию «либеральной империей». Эта идея исходила от Собчака, хитрого политика, который хотя и верил в либеральную и свободную Россию, однако пытался подстраховать свою реформаторскую политику привлечением старых спецслужб. Под его эгидой в Санкт-Петербурге была создана политическая система, через 10 лет распространившаяся на всю страну. Она состояла из симбиоза либеральных рыночно-экономических реформ, новых капиталистических предприятий, а также спецслужб и связывала политическую власть с деньгами и контролем над стратегическими индустриальными отраслями.

В обязанности реформаторов вменялось разрушение старой советской системы. Они должны были направить приватизацию государственной собственности в нужное русло, установить механизмы работы рыночной экономики и, не в последнюю очередь, привлечь в страну западных инвесторов. Из круга реформаторов появились новые предприниматели и банкиры, которые лавировали между городским правительством и деловыми структурами, постоянно используя их политические связи. Третья группа в политическом истэблишменте Санкт-Петербурга того времени состояла из еще активных и уже бывших офицеров спецслужб — отошедших от дел шпионов с разумным реалистическим чутьем и финансовыми амбициями. Последние зачастую владели соответствующими языками и заграничным опытом, которых не хватало другим претендентам. Действующая сеть спецслужб была необходима Собчаку, чтобы покончить с опасной мафией, открыто претендующей на власть и напрямую угрожающей проведению реформ в стране. Многие офицеры спецслужб, попавшие в то время с помощью Путина в городскую мэрию, сделались успешными предпринимателями постсоветского Сан кт- П етербурга.

В 1996 году Собчак проиграл выборы в мэрию, команду Путина официально распустили, однако группировка Смольного не пострадала. Через пять лет они снова в полном составе сидели вокруг своего шефа — на этот раз в Кремле. Медведев и Сечин стали заместителями руководителя Администрации Президента России и получили мандаты Председателей наблюдательного совета в государственных энергетических концернах «Газпром» и «Роснефть». Другой заместитель Путина — Алексей Миллер, управлявший доходным торговым портом Санкт-Петербурга, получил пост генерального директора всех систем северных нефтепроводов России и, в конце концов, стал председателем правления «Газпрома». Подобно молчаливому Миллеру, путь к вершинам государственных концернов прокладывали и многие другие петербургские менеджеры. Среди них было множество бывших офицеров спецслужб, таких как Владимир Якунин (железные дороги), Сергей Чемезов («Ростехнологии») или Виктор Иванов (алмазы), последовавшие за Путиным в Москву. Они отстранили старых олигархов и создали собственную пирамиду власти. После перехода власти в его руки Путин разъяснил ельцинским олигархам, что, если они хотят сохранить свои финансовые империи, то должны держаться от политики подальше. Олигарх Владимир Гусинский первым попал за решётку, а его медийная империя была отобрана «Газпромом». Борис Березовский бежал, передав свои фирмы молодому олигарху Роману Абрамовичу. Тот, в свою очередь, передал их «Газпрому», в точности следуя указаниям Кремля. Группировка Смольного невероятно быстро закрепилась в Москве, а ее члены становились всё могущественнее и, главное, богаче.

Трансформация при Путине сопровождалась другой терминологией, чем трансформация в эру Ельцина. Такие понятия, как «реформы», «демократия», «свобода мнения», которые казались скомпрометированными в глазах населения в 90-е годы, были заменены командой Путина на «модернизацию», «стабильность», «национальное согласие». Для учителя Путина Собчака, сердце которого отказало незадолго до прихода Путина к власти, «управляемая система» являлась не самоцелью, а необходимой промежуточной стадией для дал ьнейше-го упорядоченного перехода к демократии и «либеральной империи».

Кто рулит в тандеме — Тайные договорённости в Кремле — Путин у кормила власти — Либерал Медведев — Правительство игнорирует президента

Медведев познакомился со своим будущим ментором Путиным в 1990 году в Санкт-Петербургском государственном университете. Медведев учился на том самом юридическом факультете, который Путин закончил полтора десятилетия назад. Путин сделал его своим личным референтом в Комитете по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга. По своей основной профессии Медведев работал на основанном им деревоперерабатывающем предприятии. Свой первый официальный политический пост он занял лишь в ноябре 1999 года в Москве, где после внезапного взлёта Путина в премьер-министры стал заместителем руководителя аппарата Правительства Российской Федерации, а после избрания Путина в президенты оказался на посту первого заместителя руководителя Администрации Президента, послужившего ему трамплином. Он никогда не управлял министерством или регионом, его квалификация для высшей государственной должности базировалась исключительно на долгой и верной службе Путину. Такой карьерный рост не был обычным, но тут напрашиваются параллели с процессом возвышения самого Путина при Ельцине.

В течение трёх с половиной лет российские телезрители наблюдали один и тот же ритуал: президент и премьер-министр усердно соревновались в управлении страной. Президент размахивал дирижёрской палочкой в своем кремлевском офисе, каждый день инструктируя своих министров. Премьер же разъезжал по империи вдоль и поперек, демонстрируя близость к народу. Премьер также демонстрировал осведомлённость во всех важных вопросах, заинтересованность, к тому же, спортивность и нахрапистость во всем, что касалось продвижения государственных интересов. Президент же скорее, пёкся о своем имидже добросовестного государственного деятеля, в первую очередь заботящегося о соблюдении законов. Поднаторевшие в таких политических двойных играх режиссеры с пристрастием обращали особенное внимание на то, чтобы в соответствующих телевизионных передачах ни одному из них не отдавалось предпочтения. Телевидение почти не показывало репортажей о заседаниях, на которых премьер играл подчиненную роль по отношению к президенту. Премьер публично не отчитывался перед президентом, лишь в самом начале их показали вместе на одном совещании в Кремле, на котором — все открыли рот от изумления — премьер занял свое бывшее президентское кресло, в то время как новый президент сел напротив него — туда, куда обычно вызываются для отчета подчиненные. Еще одну совместную ТВ-сцену телезрители могли наблюдать на лыжне в Сочи, где Путин демонстрировал свое явное спортивное превосходство.

Вопрос, кто же на самом деле управляет Россией, постоянно поднимался в СМИ. Формально Россией руководил Медведев. В действительности же судьбу страны определял Путин. По меньшей мере, именно он выступал арбитром между могущественными группами. Однако все, что говорил Путин, моментально становилось указанием, определяющим политику страны. Его личность возвышалась над всеми органами, и весь 140-миллонный народ находился под влиянием одного актера. Никто не знал о договоренности, заключенной в 2007 году между Путиным и Медведевым. Некоторые предполагали, что Медведев твердо пообещал оставить пост, если Путин снова захочет взять в руки скипетр. Без такого обещания Путин ни за что бы не поддержал кандидатуру Медведева в 2007 году. Другие, в свою очередь, думали, что Путин навсегда скинул с себя ношу президентства и вместо этого — как когда-то китайский реформатор Дэн Сяопин — захотел властвовать из-за кулис. Если кто-то спрашивал Путина об этом напрямик, то слышал в ответ, что его уже воротит от цирка в верхах мировой политики, пусть, мол, о внешней политике теперь позаботится Медведев. Он, Путин, хочет сконцентрироваться на самом важном — энергетической политике.