Чтение онлайн

– Ты чо творишь? Какая Зеландия? Ты пьян? – начал было Палыч.

– Доверься мне, Миша. Или хотя бы дай мне себе довериться.

Из внутреннего кармана куртки Гена достал документы на машину и ключи, сделал пару черкулек у стойки, а потом сел на диван, чувствуя на себе удивленные взгляды. Один бородатый мужик, похожий на бомжа, вообще крикнул, что Гена – больной и словил горячку.

Спустя два часа Олегович сидел в машине и пересчитывал деньги, предварительно отслоив небольшую стопку Палычу.

– Откуда ты это знал? – глаза Миши продолжали быть прикованными к Гене с самого конца матча.

– Бог подсказал…

Молодые люди сидели в гараже, обмывая победу Новой Зеландии.

– Ты мне скажешь сегодня, кто тебе сказал о матче? Это же договорной, значит? – продолжал интересоваться Миша.

– Эхх, Мишка, Мишка – протянул Гена и выпил стопку водки, закусив бутербродом с кабачковой икрой и вытерев руки старым выпуском "Безбожника" – я бога видел.

– Смешно шутишь, Генка. Ну скажи ты, жалко, что ли?

– Я умер и видел бога.

Повисла тишина.

Тишина резко нарушилась выпадом со стороны Михаила: он резко встал и схватил за ворот Гену, пьяными и разъеренными глазами он сверлил его, а после сказал:

– Шутки шутками, но так больше не шути. Вон, сам Семашко говорил, – Миша отпустил своего собеседника, сел и указал пальцем на видимую из-под дна бутылки водки цитату советского врача – "Ты работай и делай дела, а не сиди и верь, как тунеядец".

Гена сидел, не зная, как объяснить источник информации, но решил схитрить.

– Это, как говорят на Западе, "инсайды". Мне просто сказали, что так будет.

– Так-то лучше. А со мной поделишься инсайдами? – после этих слов Миша надул щеки, улыбнулся и поднял глаза к верху. Так его лицо стало похоже на морду собачки, которая просит еды.

– Да, как появятся новые.

Откровенно говоря, Гена не хотел делиться информацией с таким ярым атеистом. Хотя, будь информация реально инсайдерская, то он бы поделился запросто, но теперь Генка знал, что бог есть.

Спустя два дня в руках Гены был рукописный альманах с результатами матчей, которые он запомнил. Честно говоря, это были преимущественно те матчи, на ставках на которые он проигрался.

– Эт чо такое в руках у тебя? Чо за писульки? – спросил Миша.

Да, кто бы мог подумать, что такой агрессивный пьянюга через пару десятков лет станет рассудительным врачом.

– Да так, заметочки на матчи делаю – ответил Гена.

– Эт ты правильно. Глядишь, станешь аналитиком футбольным.

Да, идея Гене сразу понравилась, но спустя долгого трехсекундного раздумия отвалилась, ибо это не пахнет аналитикой и рядом. Гена преимущественно проигрывал деньги, а альманах с результатами – это просто факты, а не подведенные прогнозы в ходе глубокого анализа.

Спустя две мелкие специально проигранные ставки Гена решил поставить большую, действительно большую сумму – жилье своих родителей, но на небольшой коэффицент – всего 1,9.

Держа в руках документы на квартиру, он подошел к стойке и проговорил кассирше: "Квартиру на счет 1:0 в пользу испанцев" – после чего спокойно удалился на диванчик перед радиоприемником.

Спустя пару дней беспробудного пьянства, Гена решил, что нужно обеспечить себя на всю жизнь лишь одной ставкой. Поставить всё на бешеный счет.

Держа в руках огромную сумму и документы на квартиру и автомобиль, он подошёл к стойке и тихо прошептал: "На победу Бразилии со счетом 7:1". Кассирша аж подавилась своим дешевым чаем: не то от суммы ставки, не то от коэффицента. Коэффицент на такой счет был 62. Она приняла эту ставку, не зная, что можно было и отказать, однако ей не верилось, что такой счет вообще возможен.

Ставка сыграла.

– Генка! Мы ж богаты теперь! Мы богатыыыы! – кричал в новенькой волге Миша.

– На, держи, мне это больше не нужно – Гена достал из внутреннего кармана своей новой куртки сверток – тот самый альманах.

Мишаня сразу же его раскрыл и его глаза загорелись.

– Генка, эт чо, все инсайды твои? Я ж богатым стану, прям как ты. – Миша залился смехом и допил из горла дорогое шампанское.

Выходя из гаража после очередной попойки, Геннадий уже обдумывал бросить пить, открыть свое дело, купить домик и спокойно жить где-нибудь в черте города, но его думы прервались басистым вопросом от незнакомца, который появился из неоткуда:

– Геннадий Олегыч?

Перед Мишей и Геной стояли двое здоровенных амбала с невозмутимыми лицами. Который молчал вырвал сверток из рук Миши.

– Так вы что, по договорнякам ставите, что ли? – недовольный бас говорил о его возмущении.

– Нет, друзья, это… ик… наши инсайды… мыыыы…мыыы… – после этих слов Мишу стошнило близ ворот гаража.

– Инсайды, говорите? Т.е. бешеный разгром 7:1 и уверенная ставка ва-банк – это все следствие вашей глубокой аналитической работы, господа? – бас был мягок, но намекал на проблемы.

– Эмм, да… – ответил Гена.

– Ну что ж, господа аналитики, могли бы и к этому прогнозу придти, раз уж умные такие, сука…

Амбал разорвал альманах, после чего резко ударил ногой в Мишину грудь, а потом и по его челюсти, а дальше стал беспощадно избивать его ногами, а второй, который был более дипломатичен, достал пистолет и прижал к стене Гену.

– Итак, кто об этих записульках еще знает?

Соврать было нелегко, именно поэтому Генка и не соврал:

– Никто.

Выстрел в голову выбил душу из Гены…

Глава 5. Начинаем все с начала.

Последние сомнения о реальности пустыни и бога ушли из сознания Гены, когда он вновь увидел ту же пустыню с различными тропинками и волнами, исходящими из песка и преобразовывавшиеся в картинки различных эпизодов жизни самого Гены. Гена снова лежал, но поднявшись он увидел очень странную картину: от аккуратных тропинок исходила яркая красная полоса, очень узкая и светящаяся.

– Ты выбрал не ту тропинку, Гена…

Гена промолчал. Он пытался прибегнуть к анализу ситуации и событий, которые с ним произошли за последнее время. Он пришел к выводу, что все это – игра бога. Но как тогда выиграть? И можно ли вообще обыграть бога? А вдруг рай, ад, чистилище из известного рассказа с какими-то кругами ада – это все вечная пытка? Вдруг никто не заслужил прощения и места на небесах?

Последний вопрос отпал сразу же, ведь он в этой пустыне один и знать про всех он не может. Он про себя-то сказать не готов.