Куда приводят книги…
Шрифт:
"Что за красная тропинка?" – возник вопрос в голове Геннадия. Ответ сразу же был будто вложен ему в голову. Новая тропа означала линию жизни, которую он прожил. "Почему же она красная?" – на каждый ответ возникал новый вопрос.
– Ты должен выбрать новый путь. – басил голос извне.
Не спеша Гена шел по пустыне. Кашля не было, что радовало. Гена за последние несколько дней вообще не вспоминал, что был болен. Но минусов меньше. Гена считал себя неглупым человеком, именно поэтому он стал думать над дальнейшими действиями… до того момент увидел перед собой движущееся изображение, даже со звуком. Это был минифильм.
**********************************************************
– Ты эгоистичная скотина. Я тебя ненавижу. – громким тоном говорила Алиса, собирая вещи.
– Ты же знала, на что идешь, пхах. – зло усмехнулся Гена, стоя на балконе с бутылкой пива и сигаретой в руках.
– Я ухожу от тебя, Гена. Ты всегда будешь одинок – проговорила Алиса в слезах, после чего удалилась даже не хлопнув дверью.
**********************************************************
Гена стоял у экрана и плакал. Тогда, в молодости, он не мог осознать цену этих слов, он не мог понять, какую ошибку он допускает. Он и вправду больше никогда не имел длительных отношений и на душе всегда было одиноко. Экран продолжал показывать.
**********************************************************
Гена отправлял конверт в Сибирь, своей девушке и будущей жене. Он не был романтиком, он просто поздравил её с днем рождения, пожелал скорейшей встречи и извинился за свой корявый почерк. В ответном письме он увидел теплые поздравления с днем рождения, обещания скорого приезда и морзянку – Алиса любила использовать этот код, чтобы передавать что-то личное. Эту самую морзянку Гена не смог полностью расшифровать и через три года. Он смог расшифровать последнее слово – "люблю" – , а остальное свёл к тому, что там либо ошибка, либо опечатка.
Гена стоял с фотоаппаратом и ждал, когда самолет с Алисой совершит посадку.
Алиса обнимала Гену, после чего они сделали совместную фотографию на фотоаппарат Генки, но у Алисы оказался ещё и свой. Тогда они сделали то, что в наше время назвали бы совместным селфи, каждый на свой фотоаппарат.
******************************************************
Гена вытер слезы, достав из нагрудно кармана рубашки маленький сверток. Развернув его, он аккуратно взял лист ранее сложенной бумаги и начал читать, но, дойдя до этой проклятой морзянки, сложил все обратно. В слезах он сделал шаг в динамичное изображение…
Глава 6. Гнев – не выход.
Гена стоял на балконе с бутылкой и сигаретой – ситуация была дерьмовой.
"Как это все разрулить?" – задавался вопросом ранее аморфный в сфере отношений и эмоций человек.
– Ты никогда меня не любил, а лишь хотел использовать меня как социальный трамплин. – девушка носилась в слезах по комнате, перекидывая вещи из шкафов и ящиков в чемодан.
Данное утверждение справедливо лишь частично: Гена находился в бедственном положении, когда они стали общаться с Алисой. Он сразу понял, что её можно использовать, но Гена всегда был честным человеком и сразу заявил, что их отношения будут симбиозом.
Алиса по-человечески любила его. Это была очень странная и страшная для женщины смесь: его было жалко, но это сразу отходило на второй план, когда он отвечал на её чувства, казалось бы, неестественной ему теплотой. Это превращало чувства Алисы в пылающую зависимость. Был ли он альфонсом, серцеедом или чем-то подобным? Ни в коем случае.
На протяжении двух лет Гена привнес многое в их отношения – это были сотни, тысячи мелочей, которые образовали огромную стену, на которой Алиса видела его насквозь, все его слабости и чувства. Однако обратная сторона оставалась скрыта от её глаз, а там хранилось большее. Там хранилось все то, чего не знал никто, даже сам Гена. От любви к Алисе до детских и животных страхов. Именно обратная сторона этой стены и стала роком в их отношениях.
Обратная сторона скрывала трудолюбие, альтруизм, эгоизм и многое другое. Именно эта сторона и была более насыщенной и более точно могла описать на кирпичах, кто такой Геннадий. Но, опять-таки, её не видел никто полностью, да и если видели, то даже больше, чем сам Гена. Это выражалось в полуосознанности его поступков: порой он мог полностью отключить эмоции (а такое было почти всегда), дабы получить определенный плюс в другом деле. Гена считал, что в определенных делах нужно отключать эмоции, ведь эмоции могут повлиять на практичность работы. Две стороны стены представляли собой некие два полушария мозга, которые постоянно конфликтуют, как в одной из песен Бо Бёрнема.
В тот раз был именно выплеск со стороны безэмоциональной части Гены + было все сбавлено алкоголем. Он поставил бутылку на пол балкона и стал разглядывать сквозь стекло окна и тюль, что именно делает Алиса. Он увидел то, чего и ожидал – она часто смотрела в его сторону, но как увидела, что он развернулся, так стала смотреть реже и пыталась скрывать взгляд.
– Как именно я тебя обидел? – спокойным тоном задал вопрос Гена.
Всю квартиру начало заполонять гудящим до жути гулом тишины. Этот вопрос не относился именно к этой ситуации, он относился к всей их совместной жизни. Каждый скандал был высосан из пальца. Скандалы были связаны с банальными бытовыми делами, с личными неудачами Гены. Гена всегда в этот момент думал, что она провоцирует его или их разрыв. Он же ей прощал все: от молчания и бойкота до измены. Тут он понял, что зря тут оказался, зря выбрал эту остановку на пути к концу жизни. Она всегда хотела этого, она всегда стремилась к разрыву.
– Нам надо расстаться – хором произнесли Алиса и Гена, – я тебя больше не люблю.
Они начали улыбаться, но это был явный фальшь от Гены, это был конец одной из его глав. "Как я раньше этого не понял" – думал Гена. И сейчас ему было по-настоящему больно, когда ты не видишь ложь или не хочешь её видеть. На этой улыбке Гена отвернулся в сторону улице и взял бутылку, которую не допил.
– Прости… – сказала Алиса и ушла, на этот раз не хлопнув дверью.
Гена спокойно прошел в зал и сел на диван, поставив бутылку на пол.
– Теперь можно… – и тут стало сложно сдерживать слезы.
Он достал пачку из кармана, зубами вытащил одну и закурил. После выкуренной сигареты он спокойно встал, поднял бутылку с полу. Его окружала комната с не шикарным, но и не плохим ремонтом.
– Я тебя ненавижу, слышишь! – прокричал Гена в стену и кинул в неё же бутылку. – Ты решил издеваться надо мной, вместо обычного божеского прощения?! Ты тварь, слышишь! Теперь мне пора в ад, не так ли, мразь?!
Гена страшно прокашлялся и харкнул на пол с кровью. Он развернулся к балкону и побежал в его сторону. "Что на это скажешь, ублюдок?" – подумал Гена, но его пробежка не окончилась. Научным языком то, что произошло, можно назвать разрывом стенок церебральных сосудов, а "по-русски" – инсульт.
Глава 7. Замолчи.
– Ну что, кусок зазнайского дерьма, ты доволен?! Я понял! Я все понял! Простая истина того, что я жил в обмане. Никто меня и не любил, а сам я лишь прятал чувства! Я понял всё! Слышь, бог, ты где?!
– Ты так ничего и не понял, Геннадий. – ответил голос извне.
– А что тогда мне надо сделать?! Третью жизнь прожить? Бог Троицу любит, что ли?!
– Хватит попусту упоминать имена святые!
– А то что, в ад отправишь? А кстати, чёйта не отправил?