Чтение онлайн

Меня окутывает странная апатия. Казалось, я должен был испытать потрясение, но… то ли в глубине души всегда подозревал, кто Раскат на самом деле (тем более, голос-то никогда не менялся), то ли я уже попросту устал удивляться, слишком много в последнее время сюрпризов. Как бы там ни было, я принял то, что мне открылось, спокойно. Быть может, по-настоящему глубокий шок ощущается именно так?

– Радуйся, что мне отшибло память, иначе загрыз бы тебя при первой встрече, – продолжает Седой. – Я вспомнил, кто я, совсем недавно, когда вот эта прекрасная штучка, сделанная нашей милой подружкой…

Он коснулся шеи, там звякнула знакомая цепь платиновых слитков.

– ...вернула мне человеческий вид. А вместе с ним вернулись воспоминания. Знаешь, я своих врагов из-под земли доставал, даже очень влиятельных. Представь же, что я чувствовал, когда какое-то безымянное чмо грохнуло моего единственного сына и исчезло с радаров! Ни свидетелей, ни записей с камер, ни телефонных звонков, ни билетов, ни одной ниточки… Он, конечно, был тот еще говнюк, мой сынулька, но все же родная кровь. Даже такие сволочи, как я, бывают сентиментальны… Но кому мстить? Оставалось только драть твоих сучек – бывшую невесту и старую мамашу. А они, кстати, огонь! Любят это дело! Я даже передумал их мочить. Мол, выжму сперва из них все, что можно, а как надоест…

Седой провел ногтем большого пальца поперек горла. Усмехнулся и продолжил:

– Но им повезло, не успел… В тот день я опять нажрался в дрова, взял здоровенный пожарный топор и велел охране отвезти меня к тебе в квартиру, чтобы лично нарубить этих самых дров из твоей мебели. За неимением тебя. Даже выкупил заблаговременно эту нору у твоего арендодателя, прикинь! Ну как, выкупил… Отжал. Страх такие чудеса щедрости с людьми творит, круче любой магии! Вот только, когда я собирался на этот аттракцион, по пьяни нацепил вместо своих «ролексов»… это.

Он достал из кармана плаща ремешок. Старенький потертый ремешок от часов моего деда. Из этой кожаной полоски Карри в самом начале нашего знакомства сделала артефакт. Который мне так и не пригодился. Зато, как я уже понял, пригодился кое-кому другому.

– Узнаешь? – говорит Седой. – Прихватил из твоей берлоги еще в первый визит. Карри сказала, у тебя была проблема, похожая на мою. Ты не мог сам превратиться из кота в человека. А эта штучка должна была помочь с трансформацией спустя определенное время. В ней было что-то вроде таймера. И сработал он именно в тот блаженный час, когда я, намахавшись от души топором, уснул на обломках… Можно не продолжать, да? Вижу, ты и так сообразил, ха-ха!

Ремешок вернулся в карман.

– А память мне отбило, потому что был мертвецки пьяный. На твое счастье. Благодари нашу рыжую подружку. Если б не замолвила за тебя словечко, я бы…

– Вообще-то я спас ее от твоего сына-садиста, – перебил я. – И разгуливаешь ты сейчас по перемиру, такой крутой, благодаря мне.

Седой нахмурился.

– Ты уж не серчай, кланяться не стану. Говорить «спасибо» убийце сына – это перебор. Но, учитывая, какие возможности передо мной открыл первый слой перемира и какие откроет второй… выдаю тебе официальное прощение.

Он сделал затяжку, выпустил струю дыма. Затем быстро наклонился, схватил меня за запястье, и над моей ладонью завис мерцающий кончик сигары.

– А это вместо печати…

Но поставить горячую роспись Седой не успел: сигара вдруг вспыхнула пламенем, сгорела в одно мгновение.

– Хватит! – рявкнула Блика.

Седой выпрямился, разворот, и оказался с азиаткой лицом к лицу. Она в нескольких шагах от него.

– Пара минут истекла. Ты пришел потягаться со мной, не тяни резину. Вот она, я.

– Опять будешь прятаться за спину своей ящерки? – издевается Седой.

– Ему и без тебя есть кем заняться, – ответила Блика.

Ящер по-прежнему рядом с Карри, стрела морды не сводится с окровавленной распятой пленницы. Он, может, и хотел бы присоединиться к дочери, но внимание должно оставаться на рыжеволосой уроженке второго слоя, иначе никакие кинжалы и раны не удержат ее от побега.

– Я пришел забрать Карри, – говорит Седой. – Она – мой ключик в одно любопытное место. Но по доброй воле ты ее не отпустишь, так что, увы, придется потрепать твою шкурку.

– Зря ты пришел сюда. Эта рыжая дрянь рассказала тебе, что я устроила недавно в Бальзамире?

– Наслышан.

– Так вот, здесь я еще опаснее. Здесь мой даймен.

– Я тоже не безобидный, дамочка. Забыла, как мои крыски вышвырнули тебя в перемир?

– Застал врасплох, повезло. Второй раз не прокатит. Уж точно не в этом месте. Ты в курсе, что этот комбайн работает сейчас без участия людей? А вся бригада спит в вагончике. Потому что я так хочу. Даже если здесь разверзнется ад, люди ничего не вспомнят, для них это будет самая обычная смена. А захочу – прибегут, как зомби, и будут помогать рвать тебя на куски. Здесь решает моя воля! Ты совершил большую глупость… Одна из заповедей перемира – не дерись с врагом в его даймене!

Ковер крыс за спиной Седого вздыбился волной, а затем с мерзким хлюпающим скрипом скрутился в огромного, как поезд, червя. Тот изогнулся знаком вопроса, покачивается, словно ждет указаний… Крысячьи хвосты заменяют исполинской нематоде шерсть, а мордочки с острыми резцами теснятся, будто семечки в подсолнухе, на изнанке пасти, похожей на кошмарный цветок. Хвост гигантской мясной трубы растворяется в темноте, в месиве других крыс. Визжащее вонючее море, уверен, может собраться в целый отряд таких чудовищ. Или слиться в одно, которое сравняется по размерам с нависающей над нами машиной.

– К твоему сведению, – говорит Седой, – я тоже в даймене. Я – сам себе даймен! И мне, знаешь ли, не нужно какое-то специальное место, чтобы чувствовать себя в своей тарелке. Я хорош везде!

Блика прищелкнула пальцами.

– Проверим?

В тот же миг стало тише. Крысиная возня и вопли продолжаются, а вот шум механизмов резко оборвался. Конвейер остановился, замерли ковши на громадном колесе…

А затем, сминая и разрывая в клочья законы физики, конвейер, словно шея жирафа, начал медленно изгибаться. Скрежет такой силы, что, кажется, можно видеть, как воздух сжимается гармошкой. Сверху землю таранят черные бревна, растекаются пухлыми тучами, хороня заживо орды крыс, – это сыплется с конвейера добытая порода. Тем временем, всех нас окружают грузовики, тракторы и прочая трудовая техника, что покоилась на стоянке. Но приближаются машины не на колесах и гусеницах. Они отрастили механические лапы и теперь, словно жуки и пауки, шагают к нам, клацая жвалами, в которые превратились радиаторные решетки.

Конвейер закончил разворот, и колесо ковшей зависло около нас, пугающе огромное, будто испепеливший динозавров метеорит кто-то обрезал с двух сторон, и получилась круглая толстая пластина. По бокам ротора вспыхнули две красные лампы, похожие на демонические глаза. Зубья этой циркулярной пилы планетарного масштаба нацелились на крысиного червя. Последний на ее фоне выглядит столь же мелким, каким выглядит на фоне самого червя его создатель.

Блика и Седой в окружении своих вассалов из плоти и стали замерли друг напротив друга, ветер колышет черные локоны первой и полы плаща второго…