Чтение онлайн

— Мы с вогульскими духами не ссорились, — вставил Вэрса. — Что нам делить? Земля велика, лесов на всех хватит. Это люди вечно выясняют, кто сильнее.

— Да, — грустно кивнул Пера. — Выясняют. То вогулы придут с войной на коми землю, то татары из Сибирского царства, то новгородцы да суздальцы, да московиты — за мехами. Крутые разборки всю дорогу.

— Это я по истории учила, — сказала Даша.

— И вот в XV веке русские заявились сюда навсегда, — продолжил Пера. — Хотя коми их, что характерно, не звали. И привели своего Бога и святых — ну, тут мы сильно не возражали, Бог хороший, добрый. И постепенно эта земля стала русской. И Чердынь — русский город, только название осталось коми-пермяцкое: «чер» или «шер» — это ручей, «дынь» — устье. И были здесь богатые земли, много деревень и красивых городков.

— А теперь?

— Всё менялось медленно. Сначала люди сделались равнодушны, коми-пермяки забыли коми-язык, а русские исковеркали свой русский матом и чужестранными словами. Из деревень жители стали уходить в города. Из маленьких городов — в большие. Деревни и мелкие города пустели, разрушались, тратить деньги на их восстановление было невыгодным, а любить родной дом считалось стыдным. Всё дальше и дальше на юг и запад отселялись люди — за нормальными заработками, за интересной городской жизнью, за карьерой… это ведь не преступление — хотеть хорошей жизни, правда?

И наконец люди ушли совсем, и Чердынь опустела. И Покча, и Искор, и Ныроб, и Пянтег, и Редикор…

— В Редикоре страшно, — вздохнул Вэрса.

— Уходя, люди забрали с собой своих богов, — грустно сказал Пера. — В здешних разрушенных церквях нет больше доброго Иисуса и заботливого Николая Угодника, милосердной Богоматери и строгого Петра… они ушли вместе с людьми, чтобы не бросать их, непутёвых. А опустевшие церкви и города заняли прежние хозяева здешних мест, древние духи коми и вогулов. Они тут жили до прихода христианских святых, он остались с этой землёй навсегда.

— Без людей скучно, — опять вздохнул Вэрса. — Орты — разве это компания?

— Про орта я тебе уже объяснял, Даша, это нечто вроде души — сказал Пера. — Они не злые, просто бродят — и всё. Правда, если попадётся безголовый орт — это плохая примета, к смерти. Здесь ведь много людей умерло за тысячи лет, много ортов осталось. Святой Николай когда здесь хозяйничал, то не давал им выходить на свободу, а он ушёл — орты и повылазили.

— В Редикоре ортов — что комарья летом, — сказал Вэрса. — И злые они какие-то.

— Орты не бывают злые, — удивился Пера.

— Может, спортились, — пожал плечами Вэрса. — Дальше я расскажу, дальше Пера не знает. И вот все люди ушли, и боги ушли, а на опустелую нашу землю, как мухи на мертвечину, стали слетаться Чужие. Мы чать не поленом прибитые — сообразили, что они с других миров. Люди называют их инопланетяне. Они прут и прут, считая эту землю ничейной. Может, себе забрать хотят? А мы пытаемся сохранить наш край для людей — вдруг они ещё вернутся? Хотя надежды мало, конечно… Но это бы ещё ничего. Тревожит другое. А вдруг люди ушли не просто так? Не за деньгами и красивой жизнью? Вдруг они почувствовали… ну это… как объяснить-то… беду?

— Что почувствовали? — не понял Пера. — Про это я не знаю.

— Мы на север не ходим, там вогульские места, что мы там забыли, — продолжил Вэрса. — Но нонеча там неладно. В последнее время оттуда откочевали белки, толпами идут какие-то нездешние духи — дальние, не вогульские… может, ненецкие? Словно их гонит кто-то, и они бегут на юг. И никто не знает, что там сделалось, на севере, отчего все бегут. Может, тун могучий, ну, чародей, по-русски, объявился и что-то злодейское творит?

— Этого… того… Лютик знает, — послышалось от лестницы. Про менква все как-то забыли, а он встал в пролёте лестницы, где потолок был выше всего, и выглядел ну точь-в-точь как деревянный резной столб-идол.

— Да полно врать, что может знать дубина вогульская, когда даже интеллигентный коми-Вэрса не знает, — махнул рукой Вэрса.

— Лютик ходил! — возмущенно проскрипел менкв. — Лютик смотрел! Лютик дубина. Вэрса — дубинина какашка! Плохая!

— А ты… а ты… — Вэрса аж задохнулся от возмущения.

— Погоди, он что-то знает, — остановил его Пера. — Рассказывай, менкв.

— Не буду, — гордо сказал Лютик. — Я — тупой.

— Ты наоборот, острый, — пробормотал Пера, глядя на заострённую голову менква.

— А мне так интересно, — вкрадчиво сказал Тове. — Неужели я никогда-никогда не узнаю, о чём речь! Просто до слёз жалко…

И утёр скупую мужскую слезу. Правда, Тове невнимательно читал про физиологию землян, и слезу почему-то сотворил вытекающей из уха. Но менкв всё равно смягчился и сказал:

— Ты — вогул. Хороший. Тебе скажу. Другие — нет.

Все тут же отвернулись и сделали вид, что не слушают.

— С севере того… идут, — начал Лютик, мучительно подбирая слова. — Сначала — наши, мисы. Тоже вогульские духи. Потом — дальние, хэхэ и хэсэ. Нгылеки.

— Это духи ненцев, — шёпотом пояснил Пера, делая вид, что рассматривает лепнину над дверью.

— Лютик того… ваще не любить хэхэ и хэсэ, — продолжил менкв. — Невкусные. И врут много. Врали, что Хэбидя Хо Ерв, Хозяин Священной Семиствольной Берёзы, умер.

— Не может быть! — ахнул Вэрса. — Это очень сильный ненецкий дух, с ним сам Нум — верховное божество ненцев — считается. Раз в две тысячи лет Хэбидя поднимает свою березу, из-под её корней разливается вода, и получается Всемирный потоп. Не очень всемирный, километров на двести.

— Хэбидя убили, берёзу свернули, — сказал менкв. — Лютик не верить. Хэхэ врёт, чтобы менкв его не съел. Хэхэ сказали — с севера идёт Пустой Лёд. Наступает Нга. Пусто ничего нет. Нга — страна смерти у ненцев. Это непонятно. Лютик покушать и пойти посмотреть.

— Ты ходил в разведку на север? — с уважением спросил Пера. — Надо же, молодец какой.

— Лютик молодец, — согласился менкв. — Лютик ваще крутой в натуре. Ходить, смотреть. Сначала хорошо. Потом страшно. Лютик убегать. Раньше край земли был далеко — за вогульскими землями, за ненецкими землями, за землями моржей, за Северным морем, за льдами… Теперь конец земли пришёл близко. Кто-то злой скатывает землю. Вот так.

Он с натугой нагнулся и скатал краешек ковра-самолета.

— Сначала скатывает. Потом куски отрывает и выбрасывает. Парму скатал, Семиствольную берёзу скатал, Хэбидя скатал, моржей скатал, оленей скатал… и получилось пусто, — закончил Лютик. — Нга. Я издалека смотреть. Близко нельзя. Близко дует. Кто-то злой в себя дует.

— Ничего не понял, — честно признал Пера. — Кто куда дует? Опять конец света что ли? Сколько можно этих приколов, надоели.

— Да врёт он всё, — пробурчал Вэрса. — Вы что, менквов не знаете?