Чтение онлайн

— Значит, хорошо получилось щуку в барана перевоспитывать, — заметил Пянтег с лукавой усмешкой. — Приезжайте ко мне в гости, в Пянтег, это село такое, южнее Чердыни, южнее Редикора, на реке Каме. Люди оттуда ушли, один духи вогульские да коми-пермяцкие остались. Я вам окуней превращу в филе жирафа, и мы славно подзакусим. Можно прямо сейчас всей компанией отправиться.

— Нет, мы торопимся, — отказался Волк. — Вы в курсе, что на севере творится что-то неладное?

— Я ничего не знаю, — быстро отказался Васа. — У нас всё хорошо. Люди ушли — ну и ладно. Не больно-то и хотелось.

— Я что-то слышал, — задумчиво кивнул Пянтег. — Уже с полгода с верховьев Камы шла перепуганная рыба. Она была в такой панике, что я даже не мог разобрать ее безумный лепет. Хотя не хвастаясь скажу, что по-рыбьи хорошо понимаю. А вот уже полтора месяца, как с севера вообще ничего не идёт. Как будто там ничего нету, пустота. Какой-то Неназываемый сожрал всю рыбу… и, возможно, всю реку.

— Вот мы и отправились в разведку на север, — продолжил Волк. — Для скорости пошли коротким путём, через Узкую улочку близ Искорского городища — ведомо вам это место?

Водяные закивали — мол, знаем.

— И наш товарищ, трёхголовый змей Гундыр застрял в расщелине, — закончил Волк. — Дайте штопор, пожалуйста, мы его выковырнем, а то он и сам застрял, и нам дорогу перегородил.

— А я думал, трёхголовый змей — это суеверие, — заметил водяной Васа. — Конечно, я дам штопор, он у меня старый, но в замечательном состоянии. Штопор, знаете ли, прекрасно сохраняется, когда открывать нечего.

— Да мы с вами сходим, может, подмогнём, — поднялся Пянтег. — Только я намокну. А то от реки пойдём, я пересохну.

И Пянтег пошел к Колве окунуться. Васа оглянулся на него, подскочил к Волку и зашептал ему на ухо:

— Я вам по секрету, как начальнику. Я же чувствую, что вы начальник, а начальство надо информировать. Не ходите на север, худо там. И девочку не водите — может, это последняя девочка на земле, а вы её в пасть Неназываемому ведёте! Лучше её на развод оставить, на племя, ежели деликатно сказать.

— Так что же, сидеть тут да ждать беды? — возмутился Волк.

— Не надо сидеть, не надо ждать, — ещё горячее зашептал Васа. — Я ведь этого Пянтега для чего угощаю да улещаю? Как беда к нам подойдёт, я в его Каму перееду — эмигрирую, он пропустит. А там по Каме да по Волге, а дальше Каспий… и всякие южные страны. Там всё по-старому, туда Неназываемый не доберётся. Поселюсь в озере Титикака, в тёплой водичке…

— А защищать вверенный тебе участок? Ты же здешний водяной, без тебя река Колва заболотится, пересохнет, умрёт!

— Так это… того… отступление — лучший вид нападения, — замялся Васа. — Надо сберечь силы… и того… ударить на врага… откуда-нибудь из Конго, например. Вот он удивится! Его из Конго ещё точно никто не бил.

— Трус и отступник! — отвернулся Волк.

— А будешь ругаться — штопора не дам, — огрызнулся Васа.

От реки вернулся Пянтег, весь мокрый, посвежевший.

— А ты тоже сбежишь, когда подойдёт этот Неназываемый? — спросил его Волк. — И бросишь свою реку?

— Тише-тише, он не знает о моих планах, я же по секрету вам как начальнику, — испугался Васа.

Пянтег хмыкнул:

— Это ты про то, что наплывает с севера? Ну, мне супротив не сдюжить. Сбегу, коли припрёт… но только вместе с Камой. Я мою реку поднадзорную скатаю в рулон, суну под мышку да и пошёл. Потом, в безопасном месте расстелю — и потечёт Кама-голубушка по Египту или другому какому Мозамбику. Скажешь тоже — реку бросить! Я своих не бросаю.

— А если догонит — ну, этот, что идёт с севера?

— А догонит — я его этим рулоном да по морде! Если струя из шланга в лицо попадёт, и то неприятно, а ежели цельной Камой по морде съездить — ни один враг не устоит. Мы с Камой вдвоём их так уделаем… кстати, а ты кто? Ты ведь не волк.

— Не волк, не волк, — зашептал испуганно Васа. — Я бы сказал… я бы сказал, что ты Во…Во…

— Во-во, — подсказал Волк. — Вообще не важно.

— Ну да, ну да, — закивал Васа. — Как изволите. Где уж нам, убогим, с вами спорить. Пойдёмте, господа, Змея откупоривать, а то вечер скоро. Мы-то с Пянтегом на дне ночуем. А ночевать на суше близ Камгорта живым не ладно. Река помаленьку охраняет, текучая вода — от нечисти защита, но как знать, как знать…

— А ты заткнись, идрэсь мыр гнилой да поганый. А то тебе бороденку-то повыдергаю!

— Ах ты пасьт"oм г"oна морт тупой, я ж тебя наизнанку выверну да тиной набью!

— Да я тебя, йоя недоразвитого…

— Ой-ой, как страшно, прямо весь боюсь тебя, зыв"oк чуж"oм!

Так встретились Васа и Пера, не забывшие старую ссору. Вообще-то Пера собирался пересидеть за кустиком, пока Васа не вытащит Гундыра, и зря ему на глаза не казаться — для нервов полезнее. Но Волк с компанией слишком долго ели плов, Пера соскучился сидеть за кустиком и вылез — а тут они и подошли с Васой.

Мир включил лингвотрансформатор и шёпотом переводил Даще непонятные коми-слова. Сначала Даше было неудобно, что ей, коми по национальности, слова родного языка переводит инопланетянин, а потом она увлеклась:

— Идрэсь мыр — немолодой кусок древесины, оставшийся от спиленного дерева.

— Старый пень! — догадалась Даша.

— Пасьт"oм г"oна морт — совсем не одетый представитель рода человеческого, заросший мехом.

— Это какой-нибудь местный снежный человек что ли, не знаю.

— Зыв"oк чуж"oм — верхняя часть кожного покрова млекопитающего, покрытая мехом и подверженная заразной кожной болезни.

— Ой… что же это? А, знаю, паршивая шкура, парша — это кожная болезнь!

— Йой — человек с плохо функционирующими отделами коры больших полушарий, обеспечивающих высшую нервную деятельность.

— Ага, это понятно, дурак!

Наконец враги устали ругаться.

— Теперь драться будем, — сказал Пера.

— До первой крови, — поспешно предложил Васа.

— Ага, хитрый какой, у тебя крови нет, одна вода. до «кто первый пощады попросит».

— Нет, это мне невыгодно, — отказался Васа. — Ты упёртый и ни в жисть пощады не попросишь. А я — личность деликатная и уступчивая, я нечаянно попрошу и что — я проиграл?

— Ты проиграл уже когда появился на свет! — и Пера засучил рукава, готовясь к бою. Но Пянтег сказал:

— Хватит собачиться, лучше бы помогли. Ваш змей такой твёрдый, что в него штопор не лезет.

Пера отвлёкся, а Васа воспользовался этим, ткнул ему в руку какой-то иголкой и заорал: