Чтение онлайн

Все еще не отходя от двери, Барнаби вопросительно вскинул брови:

–  Неловкость?

Ее глаза гневно блеснули.

–  Да, которая, повторяю, обязательно возникнет, особенно если вы будете продолжать преследовать меня, даже когда я не захочу принять знаки вашего внимания.

–  Понятно, - мягко заметил Барнаби после недолгого размышления. Ему с самого начала было интересно, какую линию поведения она изберет. Он даже пытался гадать, но под конец решил позволить ей удивить его. И она его не разочаровала. Она еще более честна и упряма, чем он ожидал.

Но что хорошего это ей даст?! После поцелуя, после того, что этот поцелуй открыл им обоим, очень сомнительно, что какая-то сила в мире удержит его и заставит свернуть с избранного пути.

Подойдя ближе, он спокойно спросил:

–  А если я не соглашусь?

Пенелопа мгновенно помрачнела:

–  Вам просто нет смысла пытаться и дальше продолжать подобные отношения. Я считаю, что это очевидно. Я не стремлюсь выйти замуж. Не ищу мужа, который дал бы мне крышу над головой: я и сама вполне способна себя содержать. И не желаю, чтобы кто-то получил право всячески ограничивать и контролировать меня.

Глядя в ее бархатные карие глаза, он потрясенно осознал, что тонко ощущает не только ее мысли, но и чувства, эмоции. Он уже был ближе к ней, чем к любой другой женщине. И их крепнущая связь только подтверждала, что она создана для него.

И скоро они станут еще ближе. Гораздо ближе. После их поцелуев стало ясно, что он куда опытнее, чем Пенелопа, что в силу своей невинности она просто не может правильно оценить то, что возникло и растет в отношениях между ними.

–  Видите ли, - поспешно продолжала она, хотя понятия не имела, что сказать, - я…

Он улыбнулся и прижал палец к ее губам.

–  Не нужно. Я все прекрасно понимаю.

Она удивленно уставилась на него. Барнаби опустил руку. Неужели в каждом правиле действительно есть исключения?

–  Правда?

Его улыбка стала еще шире:

–  Даю слово.

Пенелопа облегченно вздохнула:

–  Значит, вы больше не будете меня целовать?

Теперь его улыбка стала еще шире:

–  Обязательно буду. Твердо рассчитывайте на меня.

Девушка потрясение ахнула:

–  Но…

Стук в дверь заставил их оглянуться.

–  Какого черта?
– пробормотала она и уже громче окликнула: - Войдите!

Дверь открылась. На пороге появился лакей, который с поклоном протянул серебряный подносик:

–  Письмо для мисс Эшфорд.

Выйдя вперед, она взяла записку с подноса. Лакей, очевидно, чувствуя себя не в своей тарелке, поспешил объяснить:

–  Леди Калвертон настояла на том, чтобы я принес его немедленно, мисс Эшфорд.

Теперь понятно, откуда он узнал, где ее искать: мало что ускользало от орлиного взора леди Калвертон.

–  Спасибо, - кивнула Пенелопа, распечатывая записку и пробегая глазами содержание.

Барнаби вдруг заметил, что от ее лица отлила кровь.

–  Что случилось?

–  Миссис Картер… Джемми… - Глаза ее были полны ужаса.
– Миссис Картер нашли мертвой. Доктор… он считает, что она умерла не своей смертью. Ее задушили.

Ледяной холодок коснулся его спины.

–  А Джемми?

–  Джемми исчез.
– Пенелопа резко повернулась.
– Я должна идти.

Барнаби сжал ее локоть.

–  Мы должны идти. А вы, милейший, передайте леди Калвертон, что нас с мисс Эшфорд вызвали по срочному делу, связанному с приютом.

–  Будет сделано, сэр, - поклонился лакей.

Он вышел. Пенелопа уже хотела идти следом, но Барнаби ее удержал.

–  Минутку. Нам нужно немедленно известить Стоукса. Нет смысла ехать в дом Картера. Отправимся к Стоуксу и составим план, как лучше заняться поисками Джемми.

–  Нужно попрощаться с леди Карлайл и извиниться за ранний уход.

Стоукс жил в доме на Агар-стрит, недалеко от Стрэнда.

Комнаты Стоукса, были на втором этаже. Барнаби постучал. Стоукс открыл дверь, он был в рубашке с засученными рукавами и без воротничка. На плечах висел уютный поношенный шерстяной пиджак из тех, какие обычно носят садовники.

Увидев их, он в изумлении отступил. Но Пенелопа порывисто подошла ближе и сжала его руки.

–  Инспектор Стоукс! Это что-то ужасное! Миссис Картер, о которой вам наверняка рассказывал мистер Адэр, убили, а злодеи похитили Джемми.

–  Когда это случилось?
– спросил он. Пенелопа беспомощно пожала плечами:

–  Я ничего не знаю: мы были на званом вечере, когда принесли письмо.

Стоукс прочитал записку.

–  Похоже, доктор действительно уверен, что миссис Картер умерла не своей смертью.

–  Совершенно верно, - кивнула Пенелопа.
– И что же нам теперь делать?

Стоукс глянул на каминные часы: стрелки показывали без четверти двенадцать.

–  Я немедленно отправлюсь в управление и потребую, чтобы наш штатный курьер известил полицейский участок на Ливерпул-стрит, -сказал Стоукс.
– Доктор, конечно, доложит о преступлении: Но запрос из Скотленд-Ярда будет гарантией того, что местный сержант сразу же начнет собирать всю возможную информацию. А я появлюсь там завтра и посмотрю, что у него ужеесть.

Глава 10

В восемь часов утра в большой комнате на втором этаже ветхого дома на Уиверз-стрит, в самой глубине трущоб, Гримсби в обличье наставника готовился обратиться к группе учеников своей школы юных грабителей.

Медленно прохаживаясь перед семью мальчишками, выстроившимися перед ним, Гримсби довольно улыбался. Еще один ученик - и заказ будет выполнен, а сам он освободится из лап Алерта. И улыбался он не зря: давно усвоил, что мальчики реагируют на внешние проявления эмоций. Если они видят, что он счастлив, значит, и сами будут счастливы. И поэтому станут из кожи вон лезть, чтобы чаще видеть улыбку учителя.

В комнате, занимавшей почти весь этаж, практически не было мебели: только длинный узкий раскладной стол, за которым мальчики ели, а иногда и работали. Сейчас он был придвинут к стене. Под ним стояла грубо сколоченная скамья. Потускневшие оловянные миски и ложки громоздились в темном углу; на чердаке, куда можно было подняться по деревянной лестнице, лежали соломенные тюфяки, где спали мальчики.

Наглядные пособия для будущих грабителей были примитивными, но практичными. Канаты различной толщины свисали с потолка: множество замков и засовов украшало деревянные стены. У одной стены стояла секция железной ограды с острыми зубцами наверху. Тут же лежали окна, на которых красовались решетки, и были сложены грубые деревянные рамы, в которые не мог пролезть взрослый мужчина.