Kuda vedet serdce
Шрифт:
На ее чувства.
На ее ощущения.
Он мастерски владел искусством обольщения. Соблазняя ее. Маня.
И на этот раз на нее обрушился водопад эмоций. Жар, наслаждение, зажигавшее огонь в крови, посылавшее под кожу мириады крошечных молний. Согревавшее ее, пока она не отдалась на волю растущего тепла и не стала отвечать на поцелуи.
Внезапно Барнаби, не прерывая поцелуя, почувствовал, что она о чем-то размышляет. Но она была жаркой и податливой в его объятиях и не думала сопротивляться; мало того, продолжала безудержно его целовать. Пока что приходилось довольствоваться и этим.
Но что могло отвлечь ее в такой момент? Если он хочет, чтобы она принадлежала ему, нужно обязательно узнать; учитывая обстоятельства, это почти наверняка связано с их взаимными ласками.
Неторопливо и неохотно отстранившись, он посмотрел ей в лицо, окутанное тенями. Но они довольно долго пробыли здесь, и глаза привыкли к полумраку. Он зачарованно наблюдал, как ее обычное решительное выражение постепенно вытесняло дымку чувственного восторга.
Наконец она тряхнула головой и нахмурилась.
– О чем вы думаете?– неожиданно спросил он. Она пристально изучала его лицо.
– Я гадала… то есть задавалась вопросом относительно… не важно.
Обычно она отличалась поразительной прямотой. Он буквально лопался от любопытства.
– Насчет чего именно?
Все еще обнимая его за шею, она откинула голову и вызывающе сощурила глаза.
– Если я буду откровенна, ответите ли вы с такой же откровенностью?
– Да, - не колеблясь ответил он, обхватив ее талию. Она нерешительно покусала губы, прежде чем пробормотать:
– Я хотела бы знать, действительно ли вы желаете меня?…
Другие женщины тоже задавали подобный вопрос… задавали бесчисленное количество раз. Но она требовала честности. Он не отвел взгляда.
– Да. Желаю.
– Но откуда мне знать, говорите ли вы правду? Я знаю, мужчины часто лгут, когда их об этом спрашивают.
Она была совершенно права. У него не имелось доводов для защиты своего пола.
Зато наглядный факт скажет больше, чем любые клятвы.
Поэтому он поймал ее руку и потянул вниз. Наконец ее ладонь легла на его жаждущую плоть.
Ее глаза стали огромными.
Он сухо усмехнулся:
– Вот это не лжет.
Пенелопа напряглась, но он заметил - определенно заметил, - что она не попыталась отнять руку.
Наоборот. Тепло ее ладони проникало сквозь ткань брюк, и легкое прикосновение пальцев неожиданно стало невыразимой пыткой, почти лишившей его разума.
– Это повторяется каждый раз, когда я вас вижу. Когда вы близко.
Она инстинктивно прильнула к нему. Опустив голову, он выдохнул в ее полураскрытые губы:
– Особенно когда вы близко.
Он снова стал целовать ее, пытаясь убедить в том, что не солгал ни одним словом.
И когда она вцепилась в его плечи, а дыхание участилось и стало прерывистым, он подхватил ее на руки и понес через всю галерею в безлюдную гостиную. Упал в большое кресло, усадил ее к себе на колени и удивился, услышав ее тихий смех. Смех, который мгновенно замер, едва он наклонился над ней. Несколько мгновений она смотрела на него, прежде чем ее ресницы медленно опустились в откровенном приглашении. Тогда их губы снова слились в поцелуе.
Ее рука скользнула к его затылку. Она жадно целовала его и, кажется, требовала большего. Губами, языком, руками она побуждала его показать всю силу желания. И он делал для этого все. Его рука погладила ее щеку, стройную шею, скользнула от ключицы к холмикам грудей. Крохотный сосок затвердел под его ладонью, натягивая тонкий шелк лифа. Он страстно мечтал расстегнуть ряд маленьких перламутровых пуговок, чтобы коснуться ее, попробовать на вкус, но в мозгу уже звучал предостерегающий голос.
Захваченный этим неповторимым моментом страсти, он не сразу понял и расшифровал послание.
Жажда знаний - вот цена Пенелопы Эшфорд. Если он выдаст слишком много и слишком поспешно…
Ему вдруг стало ясно, как действовать дальше. Она женщина, для которой знания и факты, а также опыт - важнее всего и неотразимо ее притягивают. И он был готов научить ее всему, что она захочет усвоить.
Но, как любой опытный наставник, он должен получить власть над ученицей. Соблазнить ее ответами на первый вопрос и искушать перспективой ответа на все последующие.
Поэтому когда он сквозь платье сжал пухлый холмик у развилки бедер, а она ахнула и затрепетала, он сказал себе: довольно!
Невидимый тактик в его мозгу приказал отступить, напоминая об истинной цели.
Ее глаза открылись. Он сел и помог ей встать.
Прежде чем у нее нашлись слова для очередного вопроса, он объяснил:
– Это лишь вкус того, что такое истинное желание, по крайней мере желание между вами и мной. Если хотите знать больше, буду счастлив научить вас.
В его голосе отчетливо звучали вопросительные нотки. Пенелопа едва удержалась, чтобы не высказать все, что думает о его хитростях: она слишком хорошо понимала, чего он добивается.
Однако…
Она действительно хотела знать. Знать гораздо больше, чем сейчас.
Улыбнувшись, она пожала плечами и направилась к ведущей в зал лестнице.
– Я подумаю.
Ночь тянулась невыносимо медленно. Пенелопа металась и ворочалась с боку на бок, не в силах понять, почему не может спокойно уснуть, несмотря на знакомое окружение, привычный уют и теплую комнату.
До сих пор ее жизнь была такой упорядоченной, что она засыпала, едва ложась в постель. А сегодня…
И во всем виноват он.
Он забросил удочку с особенно лакомой приманкой. И она попалась.
Пенелопа села, взбила подушку, вновь легла и уставилась в потолок.
Нет никакого сомнения: он намеренно искушает ее. Зная ненасытное любопытство Пенелопы, подвесил искушение, как морковку, перед ее носом, пообещав давать уроки страсти, и ждет, когда она попадется в капкан. И все же, учитывая, что ей уже двадцать четыре и замуж идти она не собирается, для чего беречь девственность? Тем более что, как обнаружилось, она поразительно невежественна во всем, что касается желания и плотской любви. Значит, вполне уместно обменять ее - эту совершенно бесполезную штуку - на знания, которых она жаждет. Не говоря уж о том неоспоримом факте, что он действует на нее как ни один мужчина. Только он сумел возбудить ее любопытство.