Чтение онлайн

Она позвала Уильяма, и он, поражённый, осмотрел картину, которая наконец собралась из того, что сначала казалось ему бессмысленным задником настоящей карты.

— И что бы вы без меня делали, инспектор Айлс, — гордо улыбнулась Лиз.

Уильям как онемел. Он обошёл стол несколько раз, задумчиво прижав руку ко рту, пытался что-то сказать, но останавливал сам себя. Лиз любопытно следила за ним, хлопая глазами и ожидая хотя бы «спасибо», но Уильям остановился, упёр руки в бока и нахмурился.

— Что это за место?

— С географией у вас так себе, инспектор, — беззлобно хмыкнула Лиз и открыла перед ним книгу. На сноске под рисунком чёрным по белому значилось: Лунная гора, город Гала?-о-Фиен, графство Галашир.

Такова была их следующая цель.

***

Поздравив с очередной решённой задачкой, Уильям отправил Лиз домой на служебной машине, и, стоило ей переступить порог, как Лиз тут же оказалась в плену объятий Агаты. Та была бледна, взволнована, глядела огромными карими глазищами и причитала, что они с Пэтти с ног сбились.

— С тобой же не связаться даже! Оставила бы номер, куда звонить. А то сначала она с инспектором чёрт пойми куда ездит и рассказывает, как в каждом из мест чуть не умирает, а потом исчезает на ночь, — а мне сидеть и думать, жива ли моя подруга вообще. Имей совесть!

Лиз захлопала глазами, впервые видя Агату такой эмоциональной и рассерженной. Она-то и забыла, что не была дома больше суток. Дни так плавно и естественно перетекли один в другой, и она совсем не подумала, что действительно стоило позвонить.

— Агги, успокойся! — Лиз положила руки подруге на плечи, и теперь они смотрели друг другу в глаза. — Со мной всё хорошо, видишь? Я жива, здорова и почти не голодала. Извини, пожалуйста. Мне действительно стоило позвонить и сказать Пэтти…

— Да, стоило. Позвонить, написать, послать голубя. Что угодно, чтобы дать нам понять, что тебя кто-нибудь не грохнул, прости за выражения. И вообще, где ты была? Я не верю, что засиделась в библиотеке.

— Но я ведь на самом деле из библиотеки сейчас… — пожала плечами Лиз, но одарила Агату самым лукавым взглядом.

Та от возмущения даже рот открыла.

— Не увиливай!

Лиз повела плечами, проказливо улыбаясь и возводя глаза к потолку. Она наконец прошла в гостиную из коридора, в котором Агги на неё набросилась и из которого не отпускала; привычно бросила сумку на пол и с ногами забралась в кресло. Агата прошла следом, уперев руки в бока.

— Я от тебя не отстану, — предупредила она и села на диван напротив. Закинула ногу на ногу, выпрямила спину и тут же стала похожа на какую-нибудь богатую графиню, укутанную в сиреневые шелка халата.

Обычно допросы Лиз злили. Она тут же вспоминала строгий взгляд и учительский голос матери. То, как она допрашивала еe после каждого ночного побега. Тогда Лиз закрывалась, злилась, кричала, и никогда это не приводило ни к чему хорошему. Только накаляло сложные отношения и делало жизнь в доме невыносимой. Из-за этого Лиз научилась ускользать из дома более незаметно, и враньё её различал только отец-эмпат.

Но Агата — это другое. Она отчего-то всегда переживала за саму Лиз, которую очень хороша знала, а её «допросы» никогда не казались давящими. Она умела отступать, если понимала, что зашла на территорию чего-то личного. Но здесь и сейчас они просто играли друг с другом. Агата строила из себя требовательную даму, а Лиз дёргала за струнки её любопытства.

Заметив, как Агата в нетерпении ёрзает на диване и покусывает губы, Лиз взмахнула ресницами и, уже зная, какой фурор произведёт, нарочито небрежно сказала:

— Я всего лишь ночевала у Макса. Ничего странного.

Агата вытаращилась на неe ещё сильнее и раскрыла рот. Она б и завизжала, наверно, но не смогла и просто хлопала губами, как рыбка, пока Лиз с широкой улыбкой наслаждалась эффектом.

— И что-о? — пытливо протянула Агата.

— Что «что»? — невинно хлопнула глазами Лиз. — Я прогнала его с кровати и спала на ней одна, разумеется. А! Ты думаешь, у нас что-то было? — Агата как будто хотела крикнуть, мол, да, именно так она и думала, зачем ещё остаются у парней на ночь, но лишь в смущенном недоумении дёрнула плечами. — Нет, Агги, успокойся. Мы просто обнимались. Я не знаю, готова ли к… Ну, к таким отношениям. — И, не давая неловкому моменту затянуться, резко перевела тему и стрелки: — А как у тебя прошёл вчерашний вечер?

— Ой! Отлично вообще-то! Барон Ирвинг просто душка. Знаешь, — Агата сползла с дивана и вытянула ноги на пушистом ковре, — я решила последовать твоему примеру и встречаться с тем, кто мне действительно нравится. В конце концов, это ни к чему не обязывает. Он вряд ли планирует делать мне предложение в скором времени. Так что я всё успею: и фрейлиной побыть, и уважение заработать, чтобы пойти дальше. Я с мамой об этом говорила. Она поняла, к счастью. Тем более, Лиз! Боже мой! Он такой классный! Чем больше мы проводим времени вместе, тем больше я это понимаю. Никогда с мальчишками такого не чувствовала. Он любит цветы, представляешь! Мы гуляли в парке, чтобы подышать вместо приёма, и он мне всё-всё рассказывал. Он столько по флористике прочитал! Я не знала, что цветов бывает… столько! Ужас! Но с ним… ах! С ним даже это интересно. Он пообещал слать мне цветочные шифры.

Агата прижала к груди ладони, переполненная счастливым восторгом. Казалось, она уже слышит запахи разнообразных цветов, которые молодой барон может прислать из своего загородного поместья, и готовится разгадывать их, считывая любовные послания.

Лиз широко улыбнулась, глядя на это. Агги заслуживала такого человека: который будет наполнять её и без того красивую яркую жизнь ещё большей красотой и приятными эмоциями.

Агата с мечтательным вздохом прилегла на сложенные на диване руки, а потом, будто что-то вспомнив, подскочила.

— Пойдём! — сказала она. — Пойдём, поможешь мне с кудрями, а я тебе всё-всё расскажу. И не думай, что сможешь отвертеться от моих вопросов.

И она потянула смеющуюся Лиз за собой наверх.

И пока девочки в ночи обсуждали своих парней, в Твин Шлив Макс, Роквуд и Шкипер сидели в коридоре тюремного госпиталя с пистолетами в карманах (без кобуры, но на предохранителях) и ждали, когда вечерний врач даст добро на посещение пациента. Он настаивал, что лавочнику нужно ещё несколько дней пролежать в одиночестве, тишине и темноте, чтобы отойти от отравления, иначе на нервы будет слишком большое давление, а пациент ведь только-только избавился от судорог.

Но Роквуд был настойчивее.

Оставалось лишь подождать, и, пока санитар проводил необходимые процедуры, они втроём сидели снаружи и как-то случайно их разговор тоже свернул к девушкам. Роквуд смеялся, что, будь на лет десять-двадцать помоложе, тоже с удовольствием бы приударил за «блондиночкой-археологичкой». Жена ушла от Роквуда ещё лет пять назад, так что он был свободен, как ветер в море, и позволял себе рассуждать о женщинах очень фривольно.

— Вот была бы у меня тоже какая-то юная красивенькая цаца, — в мертвенной тишине госпиталя смех Роквуда звучал ещё громче, отражаясь эхом от пустых каменных стен, — вот это была бы жизнь! Слушай-ка, а у твоей блондиночки есть подружки, а?