Чтение онлайн

А Уильям впервые поднял глаза на её величество. Светлый вязаный кардиган был накинут поверх нежно-василькового облегающего платья. Волосы сцеплены жемчужными заколками на затылке, но несколько густых каштановых локонов падали ей на плечи. Уильям никогда не мог оторвать от не взгляд. От серьёзных карих глаз, от того, как любой свет играл в её волосах, от бликов и теней от изящных украшений. Он не мог позволить себе смотреть на неё вечно, старательно избегал публичных встреч, чтобы не навлечь на себя гнев короля и не пересечь черту, за которой вежливое восхищение становилось неуважительным. Но в редкие встречи он вбирал её образ взглядом и лелеял в памяти, как самое дорогое сокровище. Порой он пытался найти её в Дэнни, но тот пошёл в отца, и Уильям чувствовал, как неизбежно приближается к черте, которую нельзя пересекать.

— Я думала, вы в командировке, Уильям, — заговорила её величество, тоже не отрывая взгляда от Уильяма.

— На самом деле я вернулся на сутки позже предполагаемого.

Он шагнул назад, пряча руки за спину и опуская голову.

— Какие-то проблемы?

— Очень большие, на самом деле. Боюсь, что, если я не справлюсь, мы можем с вами больше не увидеться.

— Это будет очень печально. — Она прикусила губу. — Дэнни вас очень любит. Не только за подарки.

Они оба глянули в сторону Дэнни, но успели лишь заметить короткий взмах светлых густых волос — и юный принц уже снова уткнулся взглядом в неподдающиеся пластинки. У него получилось скрепить всего пару из них, но остальные никак не совмещались.

Её величество засмеялась, а потом тяжело вздохнула:

— Уильям, давайте выйдем на улицу. А то у некоторых очень длинные уши.

— Ну, мама! — воскликнул Дэнни.

— Сиди здесь, Даниэль. Иначе я позову гувернантку, и ты будешь сидеть с ней.

Он насупился, закинул ноги на диван, бунтуя, но сидеть остался, только бросил суровый взгляд на Уильяма, когда тот прикрывал балконные двери.

— Я чувствую себя предателем, — усмехнулся Уильям. — Вы хотите обсудить что-то серьёзное, ваше величество?

Она впилась ногтями в локти.

— Да, Уильям. Очень. Вы ведь понимаете, ваша работа очень важная для страны… Я наслышана о том, что произошло. — Она отчего-то взглянула на него виновато, а Уильям упорно давил в себе желание её прочесть, заранее понять, к чему она клонит и что от него хочет. — Его величество считает, что найденная карта очень важна, а её пропажа — ужасная потеря. В плохих руках она может стать мощным рычагом воздействия на корону.

— Я понимаю, ваше величество.

Уильям смотрел под ноги, на желтую сухую землю во дворе у фонтана. Мягкий, слегка взволнованный голос её величества пробивал его броню невозмутимости намного сильнее, чем любые увещевания советников и даже самого короля.

— Мы делаем всё возможное сейчас, чтобы напасть на след воров или найти любые следы карты, не привлекая к этому внимания общественности. Как только это случится, счёт пойдёт на часы, боюсь, даже не на дни.

— А вы видели карту?

— Нет, ваше величество.

— Может, кто-то из тех, кто видел, мог бы помочь её восстановить? Чтобы скорее начать поиски реликвии.

Уильям замер. В тот момент ему хотелось броситься к ней и расцеловать. Особенно, когда она повернулась к нему, вопросительно подняв тонкие, идеально выщипанные брови, а он, потеряв контроль, почувствовал её смущение и искренний интерес.

— Вы бесподобны, ваше величество, — выдохнул Уильям. — Это гениальная идея!

— Вы бы до этого дошли сами, Уилл, — мягко улыбнулась она. — Просто вы устали с дороги. Я бы посоветовала вам взять выходной, но, увы, сейчас не то время…

— Да уж… — Уильям снова опустил голову. — Но мне очень приятна ваша забота, ваше величество. Как только всё разрешится, я обязательно воспользуюсь вашим советом и возьму выходной. Один.

Она тихо, но очень приятно хихикнула.

— Я верю в вас, Уильям. Вы не просто так инспектор королевской полиции. Так высоко забираются только лучшие, умнейшие люди. Его величество вас очень ценит, и в коллегии вы незаменимы. Уверена, что вы справитесь с этой задачкой. Она точно не сложнее головоломки, которую вы привезли Дэнни.

— Благодарю за доверие, ваше величество.

Она улыбнулась, слегка прищурив глаза, и прошла мимо, возвращаясь в оранжерею. А Уильям смотрел ей вслед, пока голубой силуэт не затерялся в зелени оранжереи. У него перехватывало дыхание, а на плечи давило осознание, насколько теперь всё серьёзно. Серьёзнее, чем он представлял, отправляясь в Уиллоуз-криг два дня назад.

Только теперь ему отчего-то казалось, что груз не такой уж и неподъёмный.

Лиз вернулась домой в отвратительном настроении. Мало того, что обещавшая продлиться неделю экспедиция оборвалась на второй же день, так ещё и на такой ноте! Им не давали выйти из гостиницы, пока не приехали автобусы, которые должны были доставить всех по домам или исследовательским центрам (Лиз, Майкла и профессора Истбурга довезли до университетской лестницы). Перед погружением их всех ещё раз осматривали, просвечивали, хорошо хоть эмпатами не проверили! Лиз радовалась тому, что рисунок её — всего лишь лист бумаги, ничего особенного на первый взгляд. А второй никто не делал.

Она могла бы даже расслабиться, откинувшись на подранном кожаном сиденье автобуса, снова повертеть ради успокоения костяной шарик, но рядом опять оказался Майкл и опять стал гундеть о том, как она должна кому-то там свою картинку показать.

Лиз уже тысячу раз пожалела, что вообще согласилась жить с ним в одном номере. Ей ведь предлагали провести недельку с женщинам-рабочими, но нет! Майкл же знакомый! Она решила, что так лучше. Тем более, что номер двухместный, а не на пятерых, с отдельной ванной комнатой. Ну и что, что Майкл парень? Чего она там не видела! Да и кровати у них разные.

И вот кровати-то, может, и были разные, да комната всё равно одна, а всегда меланхоличный и дотошный Майкл оказался тем ещё любителем сунуть нос не в свои дела. И как бы Лиз ни отнекивалась, куда бы его ни посылала, он продолжал докучать нотациями и настаивать на своей правоте.

Он не успокоился и в университете, куда они вернулись для прохождения летней практики. Привычная скучная лаборатория, которая ожила лишь на полчаса, пока студенты расспрашивали Лиз, Майкла и профессора Истбурга о поездке и почему они так рано вернулись. Рассказывать было особо нечего: они ничего не успели ни сделать, ни посмотреть, а упоминать карту было строго-настрого запрещено, так что к ним потеряли интерес быстро, а ассистентка профессора Моника, женщина немного за тридцать с идеальной шоколадной кожей и лоснящимися чёрными волосами, увела Истбурга в деканат.

Стоило им выйти, как Майкл горячим шёпотом запричитал:

— Ты обязана им рассказать! Ты ведь видишь, что пишут в газетах!

А в газетах писали, что глава королевской полиции Уильям Айлс отдал приказ всем подразделениям искать того, кто устроил взрыв (эту деталь от прессы перестали скрывать уже под вечер первого дня после происшествия) и украл нечто важное с раскопок. Что это, пока не разглашалось, но Лиз была уверена: скоро и эта информация ускользнёт в народ.

— Мало ли что пишут, — бурчала Лиз. — У меня ни карты, ни информации о грабителе нет.

— Но твой рисунок очень точен!

— Неправда. На нём не хватает нескольких деталей.

— И всё равно близко! Они и без пары лишних закорючек найдут, что сделать.

— Майкл, карты так не работают! — воскликнула Лиз. — В них каждая «закорючка», как ты выразился, важная. Однажды на твоей туркарте не будет «закорючки» в виде рва, и ты упадёшь и сломаешь шею.

— Ты ещё порчу на меня наведи! Картёжница нашлась!

— Это ты предлагаешь мне прийти в полицию и сказать, что у меня есть рисунок, который изменит их жизнь! Как ты это вообще представляешь?