Чтение онлайн

— Нажрался, поди, да и заснул в мусоре, а голодные псины тут как тут, — пробурчал себе под нос Ольхтанд, бегая глазами по строкам протокола, где упоминалась причина смерти. — Или сынулька подсуетился, надоело работать на батю, решил себе всё заграбастать…

— Никак нет, — возразил сержант, — жрец-то наш, Чеслав, сказал, что карлика кто-то парализовал магическим заклинанием и бросил подыхать в безлюдной переулке. Выходит, дикие собаки грызли беднягу, грызли, а он даже пошевелиться не мог, даже крикнуть. Во-от… Карлика точно чародей замочил.

— Глупец этот карлик, — резюмировал Ольхтанд. — Собачиться с чародеями даже князь Фаеграм опасается, да что там, даже Василиса иль Миряна… Полурослику, видать, жить на белом свете надоело, и он решил помереть как можно ярче. Я даже не хочу знать, какой магик его прикончил.

— То есть?

— Дело закрыто, — Ольхтанд разорвал пополам протокол и, скомкав половинки, бросил их в жарко пылающий за закопчённой решёткой камина огонь. — Видишь эту стопку, которую я только что собрал? Это протоколы, где нелюди выступают потерпевшими. Их все ждёт такая же незавидная участь. Этот жирный скряга Феликс, который имеет наглость именоваться ипатом Ветропика, запрещает расследовать убийства нелюдей, если ты до сих пор не знал. К тому же, если убийца коротыша и вправду чародей, копать под него я не желаю. Очень опасно копать под магиков и портить им репутацию. Понимаешь меня, Жак?

— Понимаю, — кивнул сержант.

— Молодец. Да и вряд ли сынулька этого Анталлио будет горевать о погибшем, — пожал плечами главостраж. — Не исключаю, что именно он и нанял какого-нибудь заезжего магика, дабы тот расправился без шума и пыли с батей.

— И всё-таки это неправильно, — осмелился вставить Жак. — Я хоть и перевёлся к вам из отряда пограничников неделей раннее, но уже успел заметить, что этот Феликс и его дружки предвзято относятся к нелюдям. И это в наш век, когда весь Сикец стремится жить дружно и сплачиваться перед трудностями. И вы что? Потворствуете им. Что же это за выборочное правосудие такое?

— Какое уж есть, — развёл руками Ольхтанд. — Лучше уж таковое, чем совсем никакое, верно?

— А ещё этот Твердолоб… Ведь вы видели, как он и его прихвостни отправились тогда издеваться над эльфкой и ящеровидкой. Мы с вами видели. Вы даже не остановили их, а потом, когда вас прижали, отрицали всё и молвили, что ничего не знали. В результате вашего бездействия Твердолоб, Тоусен, Крыса и Ящер убиты и сброшены в трупник к умершим преступникам, а их семьи остались без кормильцев.

— Какие семьи? — кривая усмешка пересекла смуглое лицо главостража. — На свете не найдётся ни одной бабы, которая бы позарилась на этих недоумков. Я даже рад, что они подохли так, как им и подобает, — от рук ненавидимых ими нелюдей. А если ты пытаешься меня в чём-то упрекнуть, то вот тебе мой ответ: прикуси язык. Да, я видел, что Твердолоб и компания спустились в тюремные камеры, но даже предположить не мог, что они отправились за эльфкой и рыбницей. Я не обязан следить за каждым своим идиотом, а их помыслы — это их помыслы, меня не касающиеся. Какие претензии ты пытаешься мне навязать? Эльфка жива, ящеровидка жива, обе уплыли прочь и даже не совершили на меня покушение; Твердолоб, Крыса и другие очистки гниют в земле, а у Ольхтанда опять началась напряжённая и тяжкая жизнь главостража… Что там с трупом эльфийки, который отыскал конный разъезд день назад за городом?

Жак кашлянул в кулак и изрёк:

— Девушка — эльф-скинсиса, предположительно двадцати пяти лет от роду. Следователь Реми предположил, что она была чародейкой, судя по сине-золотой мантии. Мы уже связались с начальством Великого Дома Чародеев и выяснили, что, действительно, убитая девушка их бакалавр, стихийный маг. Звали её Линуан Аф…

— Достаточно, — нетерпеливо махнул рукой главостраж. — Меня интересует, что произошло дальше, в морге. Что там болтают про труп и его исчезновение?

Жак снова кашлянул, а его гладко выбритое лицо выбелилось, как стенка новенькой мазанки.

— Обстоятельства поистине мистические. По показаниям единственного свидетеля, ассистентки патологоанатома, убитая Линуан неожиданно «ожила» прямо на столе. Патологоанатом, проводивший исследование, умер от разрыва сердца, а та самая ассистентка поседела от ужаса. Обезглавленный труп эльфки на своих двоих покинул секционную, предварительно забрав голову, и… Пропал. Голова трупа, отделённая от тела, разговаривала, точнее, кричала что-то бессвязное и требовала, э-э… «Вернуть ей ридикюль». А после в соседнем помещении стражники нашли вычерченную на потолке пентаграмму, такие рисует демоническое отродье, когда хотят создать портал… Куда-нибудь. Вы представляете? Убитая эльфка оказалась настоящей демоншей! А ведь все знают, что демонов нельзя убить. Нам всем повезло, что тварь сгинула по своей воле.

Главостраж, отложив протоколы, налёг всем корпусом на столешницу и как-то странно, с мольбой взглянул на Жака.

— Совсем сгинула? — сорванным голосом просипел он.

— Хм… Вроде бы да. Испарилась, словно её и не было. Нигде в городе ходячий труп не видели. Думается мне, что в полку Шаишасиллы прибыло. Священники из храма Марсория уже освятили морг и поставили защитный оберег. Сейчас Никола пытается вновь связаться с Великим Домом Чародеев и поведать случившуюся ситуацию.

Ольхтанд осел на стул и стал тупо смотреть перед собой. Голова его слегка покачивалась, словно мужчина старался растрясти застывшие в мозгу мысли.

— Беда… Беда, — только и выдавил он, тяжело вздохнув.

***

Элизабет, удобно устроившись на плоской крышке кабестана, разглядывала аквамариновые кристаллики дриотия. Света на верхней палубе «Чёрного олеандра» было немного, но даже при нём удрализка видела, что друза фосфоресцирует мягким голубоватым сиянием и едва заметно помигивает. Рядом с ней, облокотившись о башенку с рындой, стояла Аврора и теребила в руках трофейный ридикюль сгинувшего доппельгенгера. Форсунка первой нашла волшебную вещицу и хотела было присвоить её себе, но, узнав, что сумка заколдована, отдала её девочке-чародейке от греха подальше. Элизабет тщательно прозондировала аксессуар, проверила его чары и материал и дала добро. Так Аврора стала обладательницей фактически бездонного ридикюля, куда уже определила зачарованный гребешок, ножницы, складной нож, спиртовку, кристаллический фонарь, блокнот, перьевую ручку, коробок со спичками, кусок мыла, баночку с зубным порошком, зубную щётку и другую бытовую мелочь.

Задрав голову, Аврора пристально рассматривала бледный диск Луны, висящий в чёрном ночном небе аккурат над плывущим судном. В сегодняшнее полнолуние небо было чистым, как стёклышко, а Луна выглядела особенно величественной и устрашающей. Залитая серебристым светом верхняя палуба, казалось, заиндевела.

— А вправду говорят, что из-за Луны на Сикце возникают приливы и отливы? — тихо спросила девочка, теперь рассматривая Полярную звезду, по направлению к которой бойко двигался паровой фрегат. — Больше похоже на сказку.

— Вправду, — ответила не сразу чародейка и спрятала друзу во внутренний карман куртки. — Невероятно, не правда ли, что Луна, находящаяся от Сикца в сотнях тысячах километрах, оказывает на него такое явственное воздействие? Я как-то начинала читать трактат «Oha daen Nimy’la» эльфийского географа, астронома, геолога и натуралиста Гуето’Наз; там скрупулёзно было описано, как фазы Луны и Солнца влияют на природу отливов и приливов, а ещё про природу землетрясений и извержений вулканов, про другие интересные вещи… А потом архивариус отнял у меня трактат и дал мне по шее: я ведь взяла его без спроса, а он терпеть не мог, когда кто-то без спроса брал его книги, считай, его самых родных существ. И сколько я не упрашивала старикашку дать мне почитать «О Природе», он так и не сдался. Да-а… Отчитывал меня как малолетку, а ведь мне было уже больше сорока лет. Впрочем, по сравнению с его возрастом я действительно была соплячкой. Интересно, где он сейчас?.. Надеюсь, держится ещё Старикашка, может, увижу его в Вечнограде живого и здорового.

— Да он уже наверняка умер от старости, — сложила руки на груди Аврора. — Когда ты его в последний раз видела?

— Когда покидала Вечноград с котомкой на плече. Это было… Боже, это было двадцать лет назад. Как время быстро летит.

— Вот видишь, двадцать лет прошло. И сколько сейчас твоему архивариусу? Сто?

— Намного больше, — улыбаясь, промолвила эльфийка. — Но он живучий сукин сын. Архивариус был сам как Золотая библиотека — его память непогрешима, а знания велики, ему никаких трудов не составляло хлебать собственноручно сваренные эликсиры долголетия и жить припеваючи. И ты ещё упрекаешь меня в том, что я учу тебя алхимии и травничеству? Хоть Старикашка и выглядел как убелённый сединами старец с бородой по пуза, по библиотеке носился как мальчишка, норовил полапать меня за задницу, постоянно кричал, бранился, прыгал с лестницы на лестницу, как горилла, и, что удивительно, всегда знал, в каком из десятков тысяч стеллажей и многоэтажных шкафов находится нужная литература. Удивительная личность, для меня было в радость с ним, кхм… Работать, да.