Чтение онлайн

— И как же его звали?

— К своему стыду, совершенно не помню, я в шутку называла его «Старикашкой», а он меня «Остроушкой». Но имя типично имперское, типично человеческое. Было бы замечательно, если бы Старикашка всё ещё просиживал штаны в библиотеке. Он тебе такие гримуары по магическому ремеслу отыщет в своих владениях — зачитаешься! У меня же нет и толики его бесценных знаний, да что там, даже Великий Дом Чародеев не мог похвастаться многими имперскими инкунабулами, над которыми архивариус трясся, как над родными детьми. В первые годы моей карьеры схолиаста Старикашка смотрел на меня как на врага народа, не позволял даже бросать взгляды на стеллажи с книгами и всегда при работе стоял у меня над душой и почти носом лез в мои манускрипты. А потом ничего, обвыкся, даже похваливать меня начал, но его занудные рацеи об уходе за книгами, о соблюдении правил приличия в библиотеке и о бесчисленных запретах меня вымораживали. Однажды я с ним подралась. Просто взяла и подралась. Ему не понравилось, что я расставила две сотни книг на полках шкафа в алфавитном порядке, и он велел мне переставить их в обратном. Ну, я и сорвалась, набросилась на него с кулаками. И знаешь, что? Он победил. Старикашка, оказывается, не только гримории и алхимические сборники читал, но и самоучители по разным единоборствам. Он повалил меня на пол, скрутил руки за спиной, связал ноги моим же хвостом, заткнул рот кляпом и оставил так лежать на всю ночь. К утру я укатилась в самый дальний угол библиотеки, где он меня и отыскал. Я потом две недели с синяком под глазом и рассечённой скулой ходила… Глупая история, честно говоря.

Аврора чуть слышно хохотнула, но быстро оправилась, вновь скучающим взором проводила пару матросов, которые, судя по усердно расстёгиваемым на штанах пуговицам, спешили посетить гальюн.

— Когда мы уже приплывём в Трикрестию? — тихо спросила девочка.

— Скоро, обещаю. Раньше нас задерживал торговый караван, а теперь мы идём на всех парусах. Ветер нам благоприятствует и без моей помощи, море тихо и спокойно, да и пиратов никаких не видно, что не может не радовать. Глядишь, остаток путешествия пройдёт без сюрпризов.

— А если на нас нападут демоны? — не отставала Аврора. — Не на море, так в империи? Опять какой-нибудь доппель превратится в меня или кого-нибудь ещё и убьёт тебя или Козочку? Или возьмёт и запечатает твою душу в такой же кристалл дриотия?

— Не волнуйся, дочка, никто меня не убьёт и не запихнёт в дриотий. Поздно уже, иди спать. Я ещё немного посижу тут… Ночной воздух полезен перед сном. Иди в каюту к Сьялтису и занимай его нары.

— Сьялтис грозился, что если увидит меня ещё раз в своей койке, то прогонит!

— Прогонит — получит по шее, — отрезала Элизабет. — Ступай.

Аврора, оттолкнувшись от миниатюрных колонн, поддерживающих перекладину с медной рындой, отбросила длинные косы за спину и, шлёпая босыми ногами по влажной от недавней уборки палубе, убежала в тёплые помещения. Её место спустя считанные минуты заняла Форсунка, разодетая в блузу, на время предоставленную чародейкой взамен порванной куртки. С тех пор как рыбницу лишили работы, она маялась без дела, не зная, чем себя занять. Она тоже с нетерпением ждала окончания плавания, ведь именно по приезде в империю Элизабет обещала Форсунке походить по дорогим бутикам, где рыбница намеревалась прибарахлиться…

— Только рассчитывай цену, Айя, когда будешь закупать это своё «барахло», ведь я не бездонный мешок с деньгами, — автоматом ответила на мысли ящеровидки чародейка, хотя та даже намёка не дала на вербальную беседу. Форсунка недовольно взглянула на серокожку и пнула лежащую у ног свайку.

— Будь так любезна, госпожа чародейка…

— Просто Элизабет.

— Будь так любезна, просто Элизабет, не копошись у меня в башке, а то я куплю себе камушек волшебный, чтобы ты с носом осталась.

— Это какой-такой камушек волшебный? — с интересом спросила эльфийка. — Уж не родохрозит ли?

— Не скажу, — буркнула розововолосая ящеровидка и отвернулась.

— Родохрозит, точно, можешь не отводить глазки. Спешу тебя разочаровать — все эти россказни про его антимагические свойства пришли в Сикец из несуществующей битве при Кираххэ, в которой якобы сцепились красные эльфы и удрализы. Их армии так жестоко и беспощадно бились в поле за городом, что аж никаких свидетелей не осталось, а записи в хрониках самолично стёрлись, не в силах нести на себе столь тяжкую ношу о событиях кровавой сечи.

— Не слыхала я никогда ни о какой битве при Кираххэ, я лишь слыхала о родохрозите, который, если его носить на шее, блокирует всякие колдунские импульсы, посылаемые ведьмами и чернокнижниками, чтобы нести порчи и проклятья. А ещё одна деваха утверждала, что родохрозит может убить слабого колдуна.

— Вот с этим не спорю, — улыбнулась Элизабет. — Родохрозитом можно убить не только колдуна, главное — найти камушек потяжелее и вдарить по голове посильнее. Тогда не только колдун ноги протянет.

— Всё шуточки шутишь? — помрачнела рыбница ещё больше.

— Обожаю шутить шуточки, это второе моё любимое занятие после обучения Авроры.

— Ага, ага, вижу я, как ты её учишь! — вдруг оживилась Форсунка. — Ты поднялась на борт «Чёрного олеандра» два дня назад, и за все эти дни я вот ни разу не видела, чтобы ты хоть чему-то обучала малявку. Малявка иногда читает книжки и сама что-то пытается чаровничать, а ты только и делаешь, что ешь, спишь, слоняешься по палубам и ветерок нагоняешь. Хреновая из тебя училка, как я погляжу.

Элизабет, уставившись на улыбающуюся рыбницу колючими зелёными глазами, молчала. Молчала до тех пор, пока у Форсунки с лица не сползла довольная ухмылочка. Не выдержав взгляда чародейки, Форсунка отвернулась.

— Пока я и Аврора находимся на борту судна, мы не учительница и ученица, а обычные пассажирки, — слегка хриплым голосом промолвила удрализка и спрыгнула с кабестана. — Говоришь, Аврора сама пытается колдовать, пока я не вижу? Вот шельма, ведь строго-настрого наказывала не заниматься самообучением во время плавания! Хорошо, спасибо за сигнал, я проучу её за непослушание.

— Ну вот, подставила малявку… — с сожалением шепнула рыбница, утирая вздрагивающие ноздри.

— Обучаться магии, а особенно Авроре, опасно на «Чёрном олеандре» хотя бы потому, что он сделан из дерева и движется посреди гигантского моря, где до самой близкой суши сотни километров, не меньше. А Аврора ещё толком не умеет контролировать выбросы Силы, достаточно одной крохотной осечки, чтобы «Чёрный олеандр» превратился в факел или глыбу льда. Как тебе перспектива колыхаться на волнах до скончания времён в образе уродливого айсберга? Вот поэтому я и не занимаюсь обучением девочки, хотя, безусловно, желаю этим заниматься со всей ретивостью. Понятно? Тебе понятно, Айя?

— Понятно, — поморщилась рыбница. — Потерпи, осталось недолго глазеть на кислую рожу Сьялтиса. Ещё день-два — и по носу появится земля империи. Знаю я этот маршрут, плавала по нему уже. Сьялтис хочет высадить вас в Наутилусе. Отвратительный городишко.

— Мне кажется, для тебя любой населённый пункт априори отвратительный, если в нём проживает хотя бы один человек или мерфолк.

— А вот не надо, на сей раз я говорю истинную правду! Хуже дыры ни в сказке сказать, ни пером описать! Наутилус — это фактория, основанная давным-давно эльфьими торговцами, маклерами, компрадорами и другой купеческой нечистью. Эти вшивые остроухие хуже людишек! Люди хотя бы не юлят и напрямую заявляют, что ненавидят тебя и весь твой род, а эти торгаши мило улыбаются, жмут руки, рассыпаются в сладких словесах, а сами спят и видят, кабы тебя захомутать, сделать своей рабыней, продать и отправить батрачить на полях и плантациях. Однажды один из торгашей напоил меня, и я чуть не подписала какой-то контракт, по которому должна была бороздить оралом поля какого-то поганого землевладельца. За конягу меня принял тягловую, сволочь такая! Ну, ничего, когда я протрезвела на следующий день и припомнила вчерашние события, то вернулась и выдавила торгашу глаза. Надеюсь, после моего жизненного урока он исправился и перестал объегоривать глупцов.