Чтение онлайн

Дмитрий Павлович поднял крупный темный черепок и разломал его. На свежем разломе хорошо видны были куски вмешанных в глину битых черепков.

–  Возни с таким горшком было много, - продолжал археолог, - а посуда получалась неважная. Толстостенная, тяжелая, непрочная, обжиг в костре да печи был недостаточным, неполным - видите, внутри стенки слой не совсем обожженной глины.

Тогда за дело взялся Полян. Смастерил он примитивный ручной гончарный круг - просто на толстой доске укрепил подвижно на железном стержне тяжелый деревянный диск сантиметров шестьдесят в диаметре. Стержень смазал бараньим салом.

С недоумением глядели жители городища, как мудрый и сильный мужчина занялся немужским, «бабьим» делом. Замесил глину только с песком, битых черепков не добавляя, и принялся за изготовление посуды. Теперь гончары-кустари работают на ножном круге - ногами приводят в движение диск с помещенным на нём куском глины. Но и на ручном круге куда удобнее лепить, чем без круга.

Положит гончар кусок глины на середину круга, грубо сформирует из него подобие толстостенной чаши, потом начинает вращать круг, одновременно со всех сторон обрабатывая, вытягивая и выравнивая горшок. Посуда получается на кругу аккуратная, тонкая, с ровными гладкими стенками.

Такими и вышли горшки, изготовленные Поляном. Налепил он их несколько десятков, поместил сушить в холодке под тенью дерева, а сам принялся за постройку гончарного горна.

Из глины с камнями состроил куполообразное сооружение вроде перевернутого котла высотой около метра. Примерно на половине высоты горн разделил толстым глиняным подом с несколькими круглыми отверстиями - продухами для огня.

В верхнем отделении поставил Полян горшки, в нижнем сложил сухие дубовые корни и развел жаркий огонь. После обжига горшки получились звонкие, прочные, куда прочнее прежних, что на кострах обжигали.

Здесь же, у края городища, соорудил Полян легкий навес и устроил примитивную кузницу.

Надо вам, ребята, сказать, что тогда далеко не на всех городищах умели железо ковать. А тем более, не везде умели его плавить. Часто из двух-трех городищ плавили только на одном и не торопились научить соседей сложному и таинственному тогда процессу плавки. Выгоднее было самим делать это, а излишки продавать или менять на других городищах.

На одном из соседних городищ умели ковать, но теперь оно лежало в пепелище. Полян побывал на нем, нашел следы кузницы, нашел и инструмент. Откопал среди угля с десяток килограммов железных изделий, пару железных слитков. Теперь у него был материал на первое время.

Тем временем поправилась и окрепла Заряна. Настало для Поляна время решать свою и её дальнейшую судьбу. Подумал он и обратился к старикам с просьбой принять его навсегда в свою общину. Да и куда ему было деваться? Его селение было разорено и обезлюдело, семья погибла. А тут ему по душе пришлись люди, видел, что его ценят, что нужен он в лесном городище, что почет ему за труды и заслуги будет.

Старики с радостью согласились принять умельца в число постоянных жителей городища. Сообща построили Поляну жилище, вот эту самую полуземлянку…

Дмитрий Павлович замолк. Дед налил в кружку холодного хлебного кваса из красного жбана и с учтивым достоинством поставил перед археологом.

–  Дмитрий Павлович, - спросил Глеб, пока рассказчик пил, - почему Полян умел и знал многое такое, чего не умели и не знали здешние жители? Ведь был он такой же славянин?

Дмитрий Павлович вытер рукой русые усы и благодарно кивнул головой деду.

–  Славянин-то славянин, но не совсем такой. Здешние жили от основных путей в сторонке. Была это все же славянской стороны окраина… провинция, что ли. А Полян был славянин днепровский, там был центр древней страны наших предков, наиболее передовой, культурный. И жизнь Полян прожил большую, много людей пришлось ему повидать, и у себя, в большом приднепровском селении, и в чужих областях, и в походах, и в торговых поездках. Ну и беседовать приходилось со многими, - был он ремесленником, да ещё и в селении на днепровском пути.

Скоро стали к Поляну за советом во всяком большом деле обращаться… А тут ещё такой, например, случай: решили старики, что ров углубить надо. Недавняя осада показала, что глубина его недостаточна, легко его кочевники фашинами закидали.

Работа эта была по тем временам тяжелая и большая. Экскаваторов тогда, сами знаете, не водилось. Больше того, не было и железных лопат. Были деревянные, железом окованные - видали вы кусок такой оковки. К тому же мало было людей, и всё больше женщины. Тяжело было долбить слежавшуюся землю, ещё тяжелее и дольше выносить её корзинами из рва.

Придумал Полян, как облегчить и ускорить работу. Шагах в тридцати от рва, через селище, стекал в овраг ручеек. Научил умелец вскопать глину во рву, потом провести в ров ручей. Набралось воды во рву, стала она стекать в овраг, понесла с собой глину. Скоро как раз гроза прошла - за несколько часов вздувшийся бурный поток расчистил и углубил ров.

Подивились славяне уму Поляна, ещё больше стали к голосу его прислушиваться.

Пришла золотая осень к вытоптанным степняцкими конями северянским полям, к дремучим лесам-дубровам, вернулась из далекого похода северянская рать. Только не с победой. И вернулись немногие.

Рассказали, что поход был вначале удачен: на долбленых лодках-однодеревках спустились к Десне, по Десне к Днепру. Рать была большая. Не с одного городища - собрались воины с целого племени.

На Днепре построили струги - большие дощатые лодки. Через пороги пробрались где по воде, где волоком, спустились к Черному морю - к Русскому морю, как звали его в те века.

Затем по морю добрались до Крыма, внезапным налетом захватили небольшой приморский город и вскоре с богатой добычей повернули назад к Днепру.

Благополучно достигли порогов, но тут, когда волоком на бревнах-катках перетаскивали по берегу мимо последнего порога нагруженные добычей лодки, напали на славян кочевники. Может быть, те самые, что недавно безуспешно штурмовали это городище.

С великим трудом и большими потерями отбивались славяне. Приходилось одновременно и обороняться и перетаскивать суда с добром, а враги наседали упорно, зная, что в лодках богатая добыча и что их много больше, чем славян.

Пришлось в конце концов бросить почти всё, что удалью и кровью было добыто: узорочье, богатую посуду, бронзу, сосуды с вином.

Бросили и часть судов. С остальными всё же удалось пробраться к Днепру выше порога. Спустили лодки на воду. Кочевники, занятые дележом отбитой добычи, не слишком упорно преследовали славян.

Но хоть и брошена была половина людей, не тесно было в судах уцелевшим славянам - большая половина их тоже осталась навеки в ковыле, в травах приднепровской степи. Да и почти все спасшиеся были окровавлены, изранены.