Чтение онлайн

– Да, я знал, что итальянцы весьма темпераментные, но не думал, что такие глупые.

– Да, пошел ты! А глупость поищи у себя в штанах!

Господи, Ника, что ты ему только что сказала?

Ничего глупее никогда не слышала от себя.

Я срываюсь с места и иду прочь. Уже нет никакого желания идти ни на какой урок, а хочется просто мчать домой и скрыться подальше от этого самовлюбленного fesso*.

*fesso(итал.) – идиот

Ник

«Глупость поищи у себя в штанах». Ха! Продолжаю смеяться про себя, пока еду домой.

Напрочь забыл, пока беседовал с Кудряшкой, что обещал зайти к Маше, чтобы успокоить ее, а то она сильно распереживалась по поводу того, что нас видел кто-то из ее учеников. Ведь именно она попросила догнать девчонку, чтобы я своим авторитетом надавил на нее. Если бы она только знала, что именно с ней вся эта чушь про мою власть никак не работает.

С Машей мы познакомились вне школы, в одном из ночных клубов, после пересекались пару раз. И вот незадача ­ – отправили ее в нашу школу на практику, а я тут взял, да и не смог удержаться, и воплотил грязную фантазию любого подростка. Дааа, как-то неловко вышло, надеюсь, что Кудряшка сдержит слово, не хотелось бы Машку подставлять.

Дома сразу заваливаюсь спать на часик, что-то совсем вымотался за день. Тянусь к часам, чтобы поставить будильник и обнаруживаю на своем прикроватном столике телефон. ЕЕ. Вот черт, совсем из головы вылетело, что нужно вернуть его ей.

Снова улыбаюсь, вспоминая о НЕЙ.

Я решил его включить, сам не понимая зачем. Судя по всему, симка уже была заблокирована, на экране высветилось «нет сети». На заставке все также красовалась фотография, на которой она, закинув голову вверх, будто нежилась под лучами солнца с закрытыми глазами. У нее они, кстати, зеленые, цвета морской волны, я это еще в первый день заметил. Пока смотрел на ее портрет, в памяти всплыл тот день в сквере и пальцы моих рук зажглись пламенем от воспоминаний, когда я прикасался к ее коже.

«Э, остынь!» – говорю я себе. Да, я, конечно, осознаю, что дал лишка с этой выходкой. Мне и так Тимур читал всю неделю нотации, мол и посадить могут, девчонка-то, в отличии от меня, еще несовершеннолетняя. Я это и сам в тот момент понимал, но хотел ее проучить, и лучшего способа не придумал. Училась она, кстати, с сестрой Тимура в девятом классе.

Тимур – голос моего разума, всегда с холодной головой, но с теплым сердцем. Мы дружим с самого детства.

Когда четыре года назад не стало мамы, которая ушла после продолжительной болезни, мой мир начал рушиться, а я терял себя, именно Тимур был рядом.

Отец переживал горе по-своему, окунулся с головой в работу и дома практически не появлялся. Я был предоставлен сам себе, будучи еще в самом разгаре пубертата, можно сказать, остался наедине со своей болью и страхами. Нашел утешение в алкоголе, который тогда впервые попробовал с подачи старших ребят с нашего двора и начал вести маргинальный образ жизни.

Тимур…Тимур просто продолжал быть со мной рядом, не отвернулся, как некоторые, терпел мои загулы, мои выходки, прикрывал меня в школе и перед отцом. Будто понимал мое состояние и просто давал мне время прожить горе по-своему, при этом, конечно, делясь своими философскими размышлениями и подставляя свое дружеское плечо, когда это было крайне необходимо. Если бы не он, я не знаю, где бы я был сейчас.

Хотя моему «выздоровлению» способствовало еще одно событие, вспоминать которое я стараюсь все меньше. Но получается с трудом, потому что я так до конца и не оправился и не справился со своим чувством вины из-за произошедшего тогда.

Тимур снова поддержал, не дав окончательно свихнуться.

Так постепенно мы с отцом, можно сказать, «вернулись» к жизни.

Стали учиться жить без тех, кто нам был так дорог.

– Ты прости меня, сын. Я так был погружен в свое горе, что даже не заметил, как и ты страдаешь. Я был так слаб, что не смог подставить тебе свое плечо и тебе пришлось справляться со всем самому.

Вспоминается диалог с отцом, когда мы весь вечер, как не подобает мужчинам, проревели с ним в обнимку, сожалея обо всем, что натворили.

Эх, если бы мама была рядом, она бы точно нашла, что сказать, как утешить. Как умеет только она.

Как же нам тебя не хватает, мам…

Ник

Мы с Тимуром входили в основной состав школьной команды по баскетболу. Как раз были на очередных соревнованиях, когда в чат нашего класса с грохотом ворвалась новость о том, что молодую практикантку Марию Николаевну отстранили от уроков за «неподобающее поведение» в стенах школы после того, как в сети завирусилась наша с ней фотография, на которой мы обжимались у доски тогда в ее кабинете. Твою ж…

Как только мы вернулись и вступили за порог школы, меня вызвали к директору для выяснений всех обстоятельств. Я стоял на своем и уверял, что это фотошоп, но походу не помогло, Машу попросили покинуть школу, правда, обещали, что никак в ее деле это не отразиться в силу того, что я уже был совершеннолетний, как я понял. В общем, администрация постаралась замять дело, потому что никому такая «популярность», которая порочила честь школы, не была нужна.

Да, и Петр Васильевич, наш директор настаивал на том, что в этом во всем была моя вина. Я уже давно прославился своими выходками, да к тому же, мне вменяли статус ловеласа школы, который не пропустит ни одну юбку. С последним я не был согласен, но слава шла впереди меня.

Пока был в кабинете директора, также всплыл разговор о Новенькой, которой я, судя по словам Петра Васильевича, не давал прохода, или если говорить его словами «терроризировал». Ах, вот оно в чем дело. Неужели наша воительница за справедливость все же проболталась?

Маленькая дрянь.

Не мог до конца поверить в это, но эмоции брали вверх и накрывали с головой.

После встречи с директором, на которой была и сама Маша, только ушла раньше, а меня задержали, я решил ей позвонить, чтобы поинтересоваться ее состоянием, ну и извиниться. Но не смог дозвониться. Судя по резко обрывающимся гудкам, она внесла меня в черный список.

Прекрасно!

Я чуть было не сорвал злость на своем телефоне, но сдержался. Решил отдышаться, успокоиться и пошел в сторону стенда, чтобы глянуть расписание девятого «А» класса, чтобы встретиться лично с той, которая, возможно, и явилась причиной всех моих бед. Да, конечно, мне только с малолетками не хватало выяснять отношения, но надо было ее уже поставить на место, кажется, она вообще попутала все берега.

А еще по классу ходили слухи, как Коля Смольянинов рассказывал всем, что Кудряшка подходила к нему и просила его поддержать в заговоре против меня, предлагая рассказать про тот случай в сквере, когда мы его и ее подвешивали возле склада. Коля был еще тем треплом, за что ему и прилетело тогда от нас, ему доверять не стоило, но многие подтвердили, что видели их вместе в коридорах школы.