Чтение онлайн

– Моль, подойди-ка сюда, – обратился я к нему. – Это правда, что люди говорят? Про новенькую и тебя?

– Да, Ник, прикинь, пыталась меня подбить, чтобы пойти к директору, но я не согласился. Тогда она сказала, что сама пойдет и все расскажет... – выпалил он, на мое удивление, уверенно.

– Свободен!

Либо он бессмертный, либо действительно говорит правду.

Новенькую я пока не изучил до конца и не мог понять, на что она способна. Единственное, что вспомнилось, как она тогда пыталась записать все на видео и сдать нас полиции, поэтому в ней я бы тоже сомневался.

После я поделился с Тимуром своими соображениями и тем, что выдал Моль.

– Ты что реально веришь ему? Он же мать родную сдаст, лишь бы свою задницу прикрыть. Ты что до сих пор не понял этого?

– Да, есть такое… Но ничего, я все равно все выясню. Как и всегда.

Я дождался окончания последнего урока и сразу рванул, никому ничего не говоря к кабинету, где должны были быть девятиклашки.

Успел. Дверь была закрыта, ученики все еще сидели на уроке.

Школа уже почти опустела. А я продолжал стоять возле кабинета и переминать пальцы, будто собирался выходить на бойцовский ринг. Хотя была бы она парнем, давно бы так и сделал, даже не задумываясь, раз простых человеческих слов не понимает.

Пока ждал, успел переговорить с Тимуром по телефону, сказал ему, чтобы он меня не ждал, мол, дела. Хотя он не дурак, понял, какие у меня дела и даже пытался меня отговорить, вразумить и напоследок, сдавшись, попросил не устраивать сильный дебош, подумать о последствиях.

Наконец из кабинета вышла преподша по истории.

– Здравствуйте, Маргарита Венцеславовна, – обратился я к ней.

– Здравствуй, Никита, и до свидания, – улыбнулась она мне и пошла в сторону учительской.

Девчонки, выходя из кабинета, наталкивались на меня и смирили презренным взглядом. Им-то я что сделал? За Машу злятся? Или что?

Уже почти весь класс вышел, но ее я так и не дождался. Не испытывая и дальше своего терпения, я решил заглянуть внутрь.

Быстро выхватил ее своим взглядом. Она собирала школьные принадлежности и упаковывала их в рюкзак. Еще пару человек направились к выходу, среди которых была сестра Тимура.

– Привет, Элин, – обратился я к ней. – Давайте уже быстрее выметайтесь, че так долго рожаете, – прорычал я остальным зевакам, в глазах которых застыл немой вопрос.

На мой возглас отреагировала и Кудряшка, лишь украдкой взглянула на меня и продолжила дальше возиться со своей сумкой.

– Кроме тебя, если что! – посмотрел я на нее и казался себе в этот момент суровым. – Элина, ты тоже иди, – обратился я к ней, заметив, как она встала у двери с обеспокоенным взглядом.

Когда все ушли, я закрыл дверь за ними на ключ. И ринулся в ее сторону.

– Ты, наверно в курсе, что произошло? – смотрел я на нее пристально, пытаясь уловить ее реакцию.

– Про твое новое хобби? Повадился преследовать меня…ага, заметила, – натянула она язвительную улыбку и зашагала в сторону двери, обходя меня и слегка касаясь моего плеча.

– Очень смешно! А ты случаем в цирке не подрабатываешь?

Я демонстративно погремел ключами, чтобы привлечь ее внимание к себе, указывая на то, что дверь закрыта, и она не сможет выйти отсюда.

– Так, заметно? – равнодушно и почти со скукой в голосе произнесла она, встав у двери и обнаружив, что она заперта.

– Ты, наверно, гордишься собой?

– Если ты про цирк, то не очень…– поняв свое безвыходное положение, смирившись, она присела на одну из парт, поставив рядом с собой рюкзак. – Может, ты уже перейдешь к делу, я так-то спешу и не собираюсь тут с тобой торчать, а то, боюсь, у меня от твоего яда случится несварение.

– Мария Николаевна…– начинаю я.

– Да, слышала, неприятная ситуация вышла…Очень жаль...

Она издевается или действительно сочувствует?

– А ты ничего не хочешь мне рассказать? – я пытался говорить более сдержанно, хотя внутри меня все полыхало от ярости и от ее безразличия.

– А что ты хочешь услышать?

– Ну, например, то, что ты слила фото. Потом еще нажаловалась директору, что я тебя преследую.

– Ты что пьян? – смеется она, закинув голову назад. Я впервые увидел, как она смеется. А ее заливистый смех вызвал трепет где-то в глубине души.

– ТЫ слила фото? – повторяю я, продолжая, настаивать я на своем.

Я подхожу к ней ближе, встаю вплотную и тут же чувствую, как в мои ноздри впивается уже знакомый мне аромат с цветочными оттенками.

– А ты еще, наверно, мнишь себя самым умным? Ты хорошенько пошевели мозгами, и еще раз взгляни на фото. Если я ничего не путаю, то в тот пикантный момент я была как раз вместе с вами в кабинете, а фото было сделано с улицы. Или ты просто ищешь повод, чтобы до меня докопаться?

– Ты бы прекращала так со мной разговаривать, я тебе не твоя подружка, – уже злюсь я от ее высокомерного тона.

– А ты бы фигню перестал нести, и вообще вести себя как мудак, может тогда бы и заслужил к себе хорошего отношения.

– Я же узнаю правду и тогда тебе точно несдобровать, – я уже окончательно теряю самообладание и начинаю повышать тон.

– Честно, делай что хочешь, ты меня уже утомил. Отдай сюда ключи, – тянется она за моей рукой, чтобы забрать их.

Я хватаю ее за кисти и тяну к себе, понимая, что сжимаю очень крепко ее тоненькую ручку, что она вот-вот треснет.

– Я тебя предупредил!

Она смотрит на меня с отчаянием в глазах, вся ее смелость в одно мгновенье куда-то испарилась. Понимаю, что делаю ей больно, но не хочу ослаблять хватку, в которую я сейчас вложил всю свою агрессию.

– Ты еще пожалеешь, что вообще сюда переехала. Со слезами будешь убегать из этой школы до самой своей Италии.

Я резко ее отталкиваю от себя, а потом беру ее рюкзак и просто в порыве гнева вываливаю все содержимое на пол.

– А пока приберись тут, ты не у себя дома, – с той же яростью кидаю в нее слова и просто выхожу из кабинета.

Ника

Я присела за парту и не могла пошевелиться, просто погрузилась в тишину, которая осталась после него. Руки продолжали жечь в тех местах, где он их сжал так сильно, что я еле сдержалась, чтобы не показать ему, что мне больно. Не дождется.

Слава богу, он ушел и не видит моего немого оцепенения и отчаяния. События последних дней меня окончательно опустошили.

В кабинет кто-то зашел. Я не посмела поднять голову, потому что боялась, что это ОН вернулся.