Чтение онлайн

Нужно сохранять спокойствие и действовать рационально. Я глубоко вздыхаю, стараясь унять дрожь в руках. Шагнув к двойняшкам, стараюсь придать своему голосу как можно более спокойный тон.

— Я понимаю, что вы хотели пошутить, — говорю, глядя им прямо в глаза, — но иногда шутки могут быть не только смешными, но и опасными. Представьте, что я бы действительно сильно испугалась. Вам бы понравилось, если бы я плакала?

Мальчик, стушевавшись, перестает улыбаться, а девочка опускает глаза. Чувствую, что мое послание начинает доходить до адресатов. Теперь нужно закрепить результат.

— И вообще, вам не жалко бедное животное? — указываю на лягушку.

Двойняшки переглядываются, и я вижу, как в их глазах появляется искреннее сожаление. Мальчик, почесывая затылок, неуверенно бормочет:

— Мы не хотели напугать вас до слез, Анна. Просто… это показалось забавным.

— Забавным? — поднимаю бровь. — А если бы у меня случился сердечный приступ? Вы подумали об этом?

Девочка робко подходит ко мне и берет мою руку.

— Простите нас, Анна. Мы больше так не будем. Мы вернем лягушку в пруд.

В ее голосе звучит искреннее раскаяние, и мое сердце немного оттаивает. Я понимаю, что они просто дети, и их чувство юмора еще не сформировалось окончательно. Но важно научить их, где проходит грань между безобидной шалостью и опасной выходкой.

— Хорошо, — говорю, смягчаясь. — Я верю вам. Но в следующий раз, прежде чем что-то сделать, подумайте о последствиях. И помните, что шутки не должны причинять вред или страх другим людям. А сейчас отнесите лягушку обратно в пруд и попросите у нее прощения.

Двойняшки послушно кивают и, взяв ведро с лягушкой, выбегают из кухни. Я облегченно вздыхаю, чувствуя, как волнение постепенно отступает. Марта, все это время наблюдавшая за происходящим, подходит ко мне и кладет руку на плечо.

— Ты хорошо с ними поговорила, Анна, — говорит она. — Они обязательно сделают выводы. Они хоть и озорники, но в душе добрые дети.

Я улыбаюсь в ответ. Может быть, все и правда не так уж плохо. Главное — вовремя направить энергию этих маленьких сорванцов в нужное русло.

— А где их мать? — спрашиваю я Марту.

И по нахмуренным бровям помощницы пониманию, что история семейства Эверли не из легких…

— Лорд Эверли… тяжело пережил утрату, — почти шепотом произносит Марта, словно боясь нарушить тишину кухни. — Леди Имоджин умерла, когда двойняшки появились на свет. Говорят, роды были тяжелые, и ее сердце не выдержало. Даже магический врач высшей категории ничего не смог сделать.

Я сочувственно киваю.

Потеря любимой жены — это страшный удар, особенно когда на руках остаются маленькие дети. Теперь становится понятным, почему лорд Эверли так отстраненно относится к воспитанию двойняшек, перекладывая ответственность на гувернантку и прислугу.

— После смерти леди Имоджин лорд Эверли замкнулся в себе, — продолжает Марта. — Он не покидал свой кабинет, не уделял внимания детям. А потом скончались его родители, и милорду пришлось взять на себя заботу о сестре, леди Грэйс. Если бы ты только видела малышку Грэйси прежде! Она была чудесным ребенком! А после всего стала такой холодной и отстраненной… Но сейчас, когда столько лет прошло, милорд вроде как оттаял и вернулся к обычной жизни.

— Но почему он не женился повторно? — с удивлением спрашиваю я.

— Многие дамы пытались утешить его. Но как занять место леди Имоджин? Ни одна из них не смогла завоевать сердце милорда, — Марта качает головой, а потом шепотом добавляет: — Ходят слухи, что милорд поклялся никогда больше не связывать себя узами брака. Может, считает, что недостаточно заботился о леди Имоджин при жизни. Кто знает?

Теперь я начинаю понимать, почему двойняшки растут такими непоседливыми и озорными. Они лишены материнской любви. А отцовского внимания если не сейчас, то какое-то время точно не хватало.

Их шалости — это всего лишь способ привлечь к себе хоть какое-то внимание. А леди Грэйс… Получается, она сама была ребенком, когда умерла жена его брата. А потом и родители покинули ее.

Мне становится искренне жаль маленьких сорванцов и даже отчасти леди Грэйс.

Сочувствие и жалость переполняют меня. Я представляю себе малышей, растущих в огромном, холодном поместье, окруженных слугами, но лишенных тепла и ласки.

Теперь я иначе воспринимаю их озорство — это отчаянная попытка пробиться сквозь стену отчуждения, воздвигнутую горем их отца. А со стороны они выглядят таким счастливым семейством!

— Я понимаю, Марта, — говорю я, стараясь скрыть волнение в голосе. — Я постараюсь не ругать их за озорство, а просто объяснять, как можно и как нельзя.

Марта тепло улыбается:

— Я уверена, Анна, у тебя все получится. Ты очень добрая и чуткая девушка. Семейству Эверли повезло, что ты согласилась на эту работу. Кстати, Анна, — Марта слегка наклоняется ко мне, понижая голос до шепота, — я слышала, что завтра вечером лорд Эверли ужинает с каким-то важным гостем. Говорят, это давний друг семьи, и он прибыл с очень заманчивым предложением. И нам нужно будет приготовить особенно впечатляющий ужин.

Интрига нарастает.

Кто этот таинственный гость? И что за предложение он привез?

Но пока что никаких особенных распоряжений не поступало. И я пока смело выписываю перечень блюд, которые мы будем готовить в ближайшие дни.

Внезапно снаружи раздается грохот. Мы обе вздрагиваем и переглядываемся.

— Это, наверное, двойняшки уронили ведро, — вздыхает Марта. — Что-то они сегодня совсем разбушевались.

Я поднимаюсь со стула, готовая отправиться на место происшествия и приструнить маленьких хулиганов. Понимание пониманием, но и меру надо знать.

Выхожу из кухни во двор и вижу картину маслом: двойняшки стоят возле ведра, задумчиво глядя, как из него вытекает жидкая блестящая грязь. Прямо на аккуратный коврик, лежащий у порога.

— Это еще что?! — вырывается у меня.

— Мы нашли в пруду необычную улитку, — сообщает мальчик. — И зачерпнули вместе с илом, чтобы показать мистеру Беркли.

— Но Альберт не удержал ведро, — сообщает девочка с легким упреком.

— Вовсе не так! — сразу возмущается брат. — Ты меня толкнула!