Чтение онлайн

— И то правда. — вздохнула сестрица, и книжонка исчезла в её руке. — и я все так же голодна.

— Дома поешь, — улыбнулся я, и сестра недовольно на меня посмотрела, а в её руке появилась пол палки колбасы, и сестра стала церемониально откусывать от палки куски, неотрывно глядя на меня. — Там вон наши стоят… — проигнорировал я её пантомиму, и кивком головы указал в сторону кассы мебельного магазина. — И у них там кажется проблемы.

Суть проблемы нам стала ясна еще задолго до того, как мы неторопливым шагом и почти вразвалочку приблизились к кассе. Громкие голоса и наш хороший слух, открыли нам эту тайну еще на подходе! Работники магазина отказываются оформлять доставку на адрес… без адреса! А наша парочка болванов, и сами ничего не могут им толком сказать-объяснить, все, что мы им сказали, это что доставку нужно осуществить к новому району «охотничья пятерка», к каменной плите. Что за плита, как к ней везти… они и сами не знают! Не видели, небыли, мы им не объяснили! Но надо ведь! Надо!

Из-за этого жаркого спора четырёх болванов — по два с каждой стороны, наш приход заметили далеко не сразу, а только когда мы положили свои носы на, скучью, высоченную стойку кассы магазина! Ну почему они все такие… огромные и высокие?! А эта даже прочих выше! И нам на ней на носах висеть приходится! Буквально! Болтая ножками в пустоте, не касаясь пола! Не, неудобно и тяжело даже для нас.

Спор, и не думавший затухать, заглох в один миг, как спорщики заметили нас. А мы, продолжили весить на краю стола на руках, рискуя его опрокинуть — он какой-то неустойчивый в добавков к высоте! И шатается… и это касса, да? Смех!

Добившись минуты тишины, отлипли, отошли, чтобы не прятался за этой несчастной качающейся высоченной бандурой, посмотрели на людей. Подумали — а почему это никто не спрашивает «А что это за дети?!» А не, вон, один повернулся, желает спросить, «А не ваши это дети?!».

— Прошу прощения, но к нам кажется пришли привилегированные клиенты. — сказал служака магазина нашим подручным, улыбаясь, с видом, ничего не могу поделать, свалите пожалуйста.

А его напарница, улыбаясь до ушей, с поклоном обратилась к нам:

— Чем мы можем быть полезны, уважаемые охотники!

Узнали блин! Узнали! Сразу! Без всяких там… непривычно как-то! И сестрица вон, даже неловко себя чувствует из-за этого! Привыкли мы все же, что нас… не узнают сходу! Не узнают в упор, и надо… копья всем показывать! А тут…

— Мы желаем, — взял слова я, раз сестра, раздумывает, как теперь жить, если нас все узнавать начнут, — чтобы вы обслужили этих граждан. — кивнул в сторону нашей парочки, стоящих с видом «Мы подвели вас, Господин!».

— А… — стала улыбка девочки-продавщицы немного неловкой, а у мальчика улыбка и вовсе совсем сползла. — сию минуту! Куда вы говорите вам вести мебель?

— Район охотничья пятерка, черная каменная плита, — как болван повторил наш человек, а его жёнка усиленно закивала головой.

— Хорошо, доставка будет…-посмотрела девка-продавщица на коллегу, что пожал плечами, и они оба нырнули под стойку, смотря данные на компьютере, и скорее всего, кого-то двигая в расписании. — сегодня с шести до восьми. — высунулась девочка обратно, продолжая глупо улыбаться.

— Хорошо. — продолжил изображать болвана наш болван.

— Оплата будет наличными, картой?

— Картой? — скорее спросил, чем ответил наш человек, посмотрев на нас, и я кивнул. — Оплата картой.

Девочка мельком бросила на нас взгляд, без улыбки, с видом, словно бы говорящим «А они то тут причем?!», но тут же вновь натянула улыбающеюся маску. И подала терминал для оплаты человеку.

А я подошел, и пикнул по нему засиявшей карточкой, под офигивание магазинной публики — охотники оплачивают кому-то мебель?! Что происходит?! Они еще и мебелью кого-то обеспечивать будут?! Реально? А потом что… носки трусы народу?! — так и читалось на их лицах, а я посмотрел на сконфуженных наших работников.

— Вас там встретят, не волнуйтесь. Сопроводите машины доставки до места. Это возможно? — адресовал я вопрос уже девочкам-мальчикам за кассой.

— Конечно! — продолжили они улыбаться фальшивыми улыбками.

— Тогда до свидания. — обозначил я поклон кивком головы, то же сделала сестрица, соблюдая этикет, и мы благополучно свалили, уже уйдя на приличное расстояние, слушая начавшиеся перешептывания.

— Это что, правда они были?

— Я не сплю?

— Они кому-то мебель купили?

— А какую? Я тоже такую хочу!

— Вы с ними… воевали, вместе, да?

— Нет, они просто… наши хозяева.

До нашего камня мы добирались на метро, как и планировали. Время до встречи гостей-клиентов для брони, уже поджимало, так что выеживатся не стали, и особо хулиганить тоже. Так, малость самая — съехали в подземку по перилам эскалатора на попках! Ну это же ерунда, да? Нам правда сразу сказали, что штраф за такое пропишут, но как-то честно говоря все равно, на эти сто пятьдесят Юнь. Да, три кило колбаски, но… когда на счете почти четыре миллиона, это вызывает разве что улыбки.

И… нам стоило большого труда, не улыбаться строгой тетеньке контролеру, что нас отчитывала за безобразия. И угрожала штрафами! А окружающие нас люди, что образовали целый затор на спуске с эскалатора своими телами, улыбались не скрываясь. И именно из-за них, из-за этой скопившейся толпы и затора, нас решили поскорее отпустить, пока толпа не стала совсем уж безумно огромной для этого небольшого пяточка у спуска.

В вагоне поезда, куда мы заскочили, оставив на перроне половину толпы зевак, тоже как-то сразу стало весело. Вагон полон, куча народу! Но вокруг нас — зона отчуждения! Все столпились вокруг, стоят, глазеют, но держат дистанцию! Создавай круг свободного пространства вокруг наших тел, что смещается в сторону, если двигаемся и мы.

Само по себе, подобное явление вызывает чувство диковинного зверька в зоопарке, вокруг которого все столпились и глазеют, и боятся лишний раз шевелится, чтобы не спугнуть редкую диковинную умильную и пугливую зверушку. Ну или причина всего змея, что заползла в вагон к боящимся гадов людям, и те дрожат боятся, шугаясь от каждого шороха и чиха.

— Апь-чи!

Вот только глаза окруживших нас людей, не ведают страха-ужаса-паники, и даже умиления милому зверьку как-то особо не видать! Скорее… публика вокруг нас, полна почтением! А от того и держится эта дистанций, круг отчуждения — не хотят они вторгаться в нашу зону комфорта, прижимаясь телами к великим нам, как к простым работягам-обычным людям. Не хотят касаться небожителей своим недостоинством, боясь даже дышать где-то подле великих нас. Проявляют максимум уважения из возможного! Но в тоже время… не в силах отказать себе в удовольствии, полюбоваться спасителями и охотниками-пятерками редкого вида на столь короткой дистанции, в столь плотном контакте.

Потихоньку в вагоне становится еще больше и больше людей, вагон становится все более и более плотно набит, хотя зона пустоты вокруг занявших лавку маленьких нас, стала даже еще больше чем была. Пассажиры перебегают на станции с вагона в вагон, лишь бы протиснутся к нам! Ползет слух, прибавляются свежие люди… Учиняя давку, и толкучку где-то там, на входе. Кто-то уходит, покидая скученный вагон, но их меньше приходящих… и никто к нам лично, так и не подходит и не приближается. Все просто… пялятся! В наглую!