Чтение онлайн

— Как все запущено, — незлобно усмехнулся Обито, застегивая полицейскую форменную куртку. На пороге догнавшая Кагуя остановила его, обняв за руку.

— Послушай, Обито. Твоя идея с проектом очень любопытна и необычна. Я не смогу участвовать в ней непосредственно. Ты должен это понимать, я глава самой влиятельной семьи, занимающейся казино и публичными домами, мое имя не может фигурировать в чем-то, что может подорвать мой авторитет. Но у меня есть деньги и есть связи. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Ты хочешь арену — возьми клуб в аренду или купи. Или избавься от его владельца со временем.

— Я подумаю над этим предложением.

Существует белый кролик, который норовит увлечь вас в нору неведанных чудес. Таким кроликом для Обито стала ничем не примечательная прохожая. Он бы и не заметил её, если бы не трое типов, которые резко затормозили, когда девушка нечаянно толкнула одного из них, явно заблудившись в собственных мыслях. Они какое-то время провожали её тяжелыми взглядами, а после резко рванули следом, когда девочка завернула в переулок. Обито это не касалось. Он лишь проходил мимо, когда услышал девчачий крик и похотливый смех.

Развернувшись, полицейский долго вглядывался в темноту, скрывающую уже знакомую сцену. Событие, что разбило 5 лет назад его весы нравственных ценностей. И он готов был поклясться, что слышит крики о помощи Рин. Ведь кто-то мог точно так же пройти мимо, проигнорировав вопли. Потому что всем наплевать на всех, кроме себя самих. Люди — патологические эгоисты, и ничего плохого в этом нет. Обито был таким же. Даже направляясь в переулок на шум, он оставался таким, потому что альтруистический порыв был всего лишь эгоистичным стремлением заглушить воспоминания, вспыхнувшие из прошлого. Это была возможность разыграть сцену спасения Рин хотя бы спустя 5 лет в богом забытом месте.

Он выстрелил, чтобы привлечь к себе внимание. А может, для пущего пафосного эффекта.

— Как нехорошо нападать на беззащитную девушку. Вашим родителям не помешало бы научить вас хорошим манерам.

— Эй, мужик, шел бы ты, куда направлялся, — ощерился один из верзил.

Самый крупный из нападавших виртуозным щелчком открыл нож, осклабившись.

— И бросить беззащитную девушку на растерзание таким невеждам? Герои этого города так не поступают.

— А? Ты чем накурился, чувак?

Второй, с бритой головой, замахнувшись кулаком, бросился на Обито, вероятно, даже не заметив на нем форменную полицейскую куртку. Плавными движениями, до скрупулёзности продуманными и оточенными, всего за пару секунд он приложил об стенку здания первого напавшего героя-насильника. Второму располосовал лицо его же ножом и пнул ногой под дых. А последнего, что с отчаянным криком кинулся в выпад, оглушил ударом вытащенного пистолета о затылок. Они бы могли стать неплохими лабораторными красками в его клубе.

Обито даже не пытался всмотреться в лицо сжавшегося в комочек существа, затравленного и напуганного. Эта девчонка не была Рин. Пускай на мгновение он и смог потешить себя представлением, как спас бы Нохару, будь тогда рядом. Он лишь протянул руку, безучастно поинтересовавшись больше из вежливости:

— Ты как? Идти сама сможешь?

Но девочка настолько была обессилена, что ему пришлось, ухватив за костлявые плечи, перетащить её ближе к фонарном столбу.

И в ярком искусственном свете, к которому тянулись мотыльки, он запомнил лишь взгляд, впервые увидев нечто странное, напоминающее застеленные пеленой дурмана глаза наркомана, буйнопомешанного. Откуда он мог знать, что так выглядят глаза влюбившегося с первого взгляда человека.

— Где ты живешь? Может, тебя в участок отвезти?

— Н-нет, — первое, что вырвалось осипшей хрипотцой.

— Тогда я обязан отвести тебя домой. — Даже её жалкий вид пробил на порыв типичного добропорядочного полицейского. В конце концов, он никуда не спешил.

— Здесь недалеко.

— Тогда проводить. Иначе моя совесть не будет чиста.

Возле дома она лишь скупо поблагодарила своего спасителя, вернув куртку.

— Ч-чем…я могу вас отблагодарить?

— А? Лучшей благодарностью будет узнать имя прекрасной леди.

— Нарико…

— Малышка Нарико, значит. Не гуляй одна допоздна или бери с собой хотя бы перцовый баллончик. Запомнила?

Обито ушел, забыв о девчонке, которая не могла выкинуть его из головы. Откуда он мог знать, что стал той самой вехой в судьбе будущего серийного убийцы.

Он даже не узнал её сразу, когда неизвестный белый кролик преследовал его полдня с события, произошедшего месяц назад. Сначала решил, что это родственница какого-нибудь задержанного или воровка, уж больно вид напоминал — затравленный, напуганный, оглядывающаяся назад. Но когда Учихе надоело играть в кошки-мышки, он вспомнил о спасенной девчонке, о странном взгляде, каким на него никогда не смотрели, и предложил встретиться. Ведь что-то в ней было не так.

Что-то, что просится к тебе на руки, не осознавая, что ты можешь сломать его.

Смотря на шевелящиеся обветренные девчачьи губы, с которых срывались откровения, о которых вряд ли говорят первым встречным, Обито тем не менее вслушивался в каждое охваченное одержимой идеей слово. Вот оно. То, что он искал все эти годы.

Может, сама судьба послала ему эту девчонку с ответом на его вопрос?

Ведь, слушая Нарико, Учиха все явственнее осознавал, что Инаеси отчаянно и бесповоротно верит в то, что она дочь некого психа Карито Кадзуо. Даже если это далеко и не так, она схватилась за идею. Идею, которая наполнила её жизнь смыслом.

Идея. Идея. Идея.

То, что нельзя убить, то, что нельзя закопать или сжечь. Идея передается из уст в уста, идея как вирус, передающийся воздушно-капельным путем, нужно лишь знать, у кого слабый иммунитет, чтобы штамп лучше прижился.

То, что может толкнуть человека на убийство, — это идея.

Не зря же во всем мире стоит горячий вопрос с экстремистскими группировками.

Террористы, готовые подорвать себя по первому же приказу.

Секты. Они действуют во имя идеи.

Так что, если для своего проекта ему позаимствовать эту формулу, уже знакомую, но приправленную своей специей?

Стала бы Инаеси Нарико убийцей, свято веря, что в ней лежит генетическая предрасположенность?

Не факт. Ей нужна была своя — новая вера, в которой бы она перестала, наконец, быть жертвой.

— Наверное, вам кажется странным, вы абсолютно незнакомый мне человек, тогда зачем нам общаться. Но… мне показалось, что вы хороший человек и не причините мне боли. — Святая невинность, подобных ей редко встретишь среди подростков-японцев, выкрашенных во все цвета радуги. Хотя Обито делал ставку, что девочка была метиской. В чертах её лица проступали европейские линии, даже цвет волос и глаз никак не походил на краску и линзы. Держа горячую керамическую кружку, другой рукой она нервно сжимала и разжимала пальцы. Обито едва сдерживал смешок и, чтобы унять прорывающийся хохот, прочистил горло и накрыл её ладонь своей.