Чтение онлайн

— Пойдем, оглядимся? — предложил Артем, изучая созданные пожарными лужи. — Надо было сапоги резиновые купить.

— Пойдем, — согласился Кортес. — Но не сразу.

— Что не так?

Опытный наемник мрачно оглядывал место катастрофы.

— Полицейские и пожарные.

— А ты планировал увидеть клерков и проституток?

— Остроумно, — буркнул Кортес. — На самом деле я планировал увидеть их за работой.

Артем посерьезнел и внимательно посмотрел на разрушенный дом, из которого торчали обломки фюзеляжа «Боинга». И полицейские, и пожарные, и спасатели находились довольно далеко от разбившегося самолета, почти так же далеко, как зеваки. А внутри оцепления, в непосредственной близости от точки падения, стояли черные фургоны. Загадочные и властные.

— Спецкомиссия по встрече?

— Боюсь, что да.

— Они нашли моряну. — Артем покачал головой. — Дело усложняется.

— Проверим.

Кортес выбрался из машины, не спеша подошел к ближайшему полицейскому и, придав своему лицу в меру взволнованное выражение, поинтересовался:

— Офицер, где мы можем получить информацию о пассажирах лайнера?

— В аэропорту организована специальная служба, — сочувственно ответил полицейский. — Там собирается вся информация о людях и грузе.

— Благодарю вас.

Трагедия ощущалась. Нет, аэропорт продолжал жить своей обычной, суетливой жизнью, встречая и отправляя пассажиров и грузы и ни на минуту не прерывая естественный ход событий. Но печальная аура разбившегося «Боинга» окутала кипящий муравейник, нанесла отпечаток на все. Лица людей сумрачны и серьезны, ни одной улыбки, ни одного смешка или радостного возгласа. Полицейские молчаливы, работники аэропорта хмуры, и практически каждый волей-неволей бросал взгляд на появившуюся у стены стойку. Страшную стойку, у которой сгрудилась все прибывающая толпа людей. Оттуда доносился плач и стоны. Оттуда периодически уводили кого-то к врачам, открывшим в двух кабинетах пункт оперативной помощи. Там же суетились телевизионщики и мелькали блицы газетных репортеров. Там пахло смертью, новостями и газетными заголовками.

И там же можно было заметить несколько человек в одинаково недорогих костюмах. Трое прямо у стойки, пятеро, в том числе две женщины, в зале, среди людей, еще двое прямо у дверей аэропорта.

— Ждут, — негромко бросил Артем.

— Надеются, — согласился Кортес. — Ты готов?

— Вполне.

Вопрос был задан для проформы. Кортес видел, как, почувствовав опасность, изменился его напарник. С Артема слетела игривость, исчезло желание шутить и валять дурака. Молодой человек был собран и внимателен.

— Тогда давай сунем голову в пасть льву.

Кортес уверенно подошел к стойке и громко, чтобы услышали «недорогие костюмы», поинтересовался:

— Извините, сэр, возможно, мой вопрос покажется неуместным, но мы с другом разыскиваем одну ценную вещь, которую должны были везти в погибшем самолете. К кому я могу обратиться?

— В том числе и ко мне, — отозвался служащий. — Что вы ищете?

— Статуэтку. — Кортес сделал вид, что не заметил, как молниеносно подобрался «костюм». — Небольшую каменную статуэтку, изображающую спящую женщину.

Секретный центр ФБР

США, Нью-Йорк,

6 сентября, пятница, 13.04 (время местное)

— Удача буквально свалилась нам на голову! — возбужденно, проглатывая некоторые буквы и целые слова, трещала Галли. — Я до сих пор не могу поверить в такое чудо.

Действительно чудо. Балдер помнил, как ворчала его напарница, отправляясь к обломкам самолета, и как загорелись ее глаза, когда спасатели обнаружили…

— Нам крупно повезло!

— Двести восемнадцать трупов, — кисло уточнил Самуэль Гинзбург, начальник нью-йоркского отделения ФБР. — Ничего не скажешь — редкая удача.

Хотела этого Сана Галли или нет, но на фоне разбившегося «Боинга» фраза «удача свалилась нам на голову» выглядела, мягко говоря, неэтично. И Гинзбургу это не понравилось. Ему вообще не нравилась массивная афроамериканка. Двести двадцать фунтов жира, трескотни и неприятностей, Самуэль до сих пор с отвращением вспоминал судебный процесс. «Надо же, обвинить меня в расизме! МЕНЯ!!» Галли осталась в ФБР, а теперь еще и заполучила в свои руки расследование века. Гинзбург отчаянно не хотел отдавать ей найденного монстра, но делать нечего — второго судебного процесса он не вынесет. «Повезло же дуре!»

— Как человек и гражданин, Сана скорбит о погибших вместе со всей нацией, босс, — вставил Вольф Балдер. — Но сейчас в ней говорит специальный агент.

— Мы так удивились. — В голосе Галли скользнули умоляющие нотки. — Извините, босс, я увлеклась.

— Впредь не увлекайтесь, — сухо попросил Гинзбург.

— В любом случае, если бы не трагедия, мы бы не получили сведения колоссальной важности, — рассудительно заметил Балдер. — Мы, конечно, не радуемся, но…

На самом деле и специальный агент Галли, и специальный агент Балдер едва не сияли от счастья и благодарили бога за то, что именно им выпала удача заниматься разбившимся самолетом. Они искали следы террористов, а обнаружили…

— Нам повезло, что военные не пронюхали о нашей находке.

— И ЦРУ, — добавила Сана.

— Босс, я уверен, что уже вечером вы будете лично докладывать президенту о ходе расследования.

— Это дело национальной важности.

— Не знаю, не знаю, — с сомнением протянул Гинзбург. — Пока что от меня требует отчет только директор бюро.

— Из его секретариата звонили уже два раза, — подтвердил Джозеф Капуцерски, личный помощник шефа нью-йоркского отделения.

На этих словах лицо Гинзбурга стало еще более кислым.

— Может, вы все-таки покажете мне находку?

Длинный коридор как раз привел собеседников к бронированной двери, у которой стояли два вооруженных агента.

— Конечно, сэр. — Балдер вставил в замок электронный ключ. — Нам сюда.

При появлении высокого начальства толпа яйцеголовых в белых халатах почтительно умолкла, и в огромном помещении лаборатории установилась относительная тишина, нарушаемая лишь мерным гудением приборов.

. — Я вызвал сюда лучших специалистов, — тихо сообщил Вольф. — Всех, кто был в Нью-Йорке.

— Еще десяток прибудет к вечеру, — добавила Галли. — И дополнительное оборудование.

— Мы хотим, чтобы работа шла круглосуточно.

— Разумно.

Но Гинзбург вряд ли понял, о чем говорили агенты. Все его внимание было поглощено увиденным.

В центре лаборатории возвели прозрачный куб, каждая грань которого была не менее двадцати футов длиной. («Особо прочное стекло, — тихо поведала Галли. — Пробить невозможно».) Вентиляция осуществлялась через специальные трубы, а попасть внутрь можно было лишь через сложный, бронированный шлюз. («Там проходит полная дезинфекция».) С четырех сторон на куб были направлены стволы крупнокалиберных пулеметов. («На всякий случай, — пояснил Балдер. — Кроме того, мы заготовили два баллона с усыпляющим газом. Он заполнит лабораторию за шесть секунд».)