Чтение онлайн

Судя по брызгам и оставленным грязным, мокрым следам, не один и не два моих одногруппника уже познакомились с содержимым этой ловушки. И наверное, если я не допрыгну, это не будет слишком зазорным. Но все равно внутри меня все бунтовало против подобного исхода. Я же девушка! Мне нечего делать в этой «купели»! Однако в том, что я не допрыгну, сомнений у меня не было. И я с отчаянием смотрела на препятствие, не решаясь расстаться с канатом, хоть руки уже и затекли.

— Сейчас вместе прыгнем! Я возьму тебя на руки! — вдруг услышала у себя за спиной. Но даже оглядываться не стала. Как Качиэни себе это представляет?

Беда была в том, что даже, если бы я решилась в нарушение всех инструкций и правил спрыгнуть с каната на поверхность планеты сейчас, то все равно угодила бы в то же болото. Еще и не факт, что не утонула бы в нем с головой. Ушлые составители полос препятствий, видимо, предусмотрели и такой исход, так что грязевая ванная начиналась примерно с половины длины каната…

Вздохнув, я повисла на перекладине, к которой крепился канат, на руках, раскачалась и прыгнула…

Грязевая яма оказалась неглубокой: мне где-то по колено. И выбралась из нее я без труда. И сама жижа оказалась довольно теплой. Но все равно было обидно. До невозможности. Потому что жидкая грязь пропитала штаны и попала в ботинки. А несколько капель не иначе как по закону подлости оказались у меня на лице. Я с остервенением стерла их ладонью. И в этот миг на сухое рядом со мной приземлился игумар. И укорил:

— Сказал же: не торопись, возьму на руки!..

— Да пошел ты!.. — прошипела я ему, перебивая. И сорвалась в забег.

На этот раз бежать было очень тяжело: глаза заливали слезы обиды, в ботинках хлюпало, они терли ноги. Но я упрямо продвигалась по полосе, следя за тем, чтобы ни за что не зацепиться и не расквасить нос на потеху всей группе. Я так сконцентрировалась на своей цели, что не поняла, как полоса завершилась. Неожиданно врезалась в какое-то препятствие, подняла глаза и буквально зависла, утонув в холодных карих глазах.

На какое-то время реальность вокруг словно размылась. Словно мы с Дайренном неожиданно угодили туда, где, кроме нас, ничего и никого не было. И было крайне важно не разрывать взгляд…

— Зачет, — вдруг сухо сообщил декан. И очарование рухнуло. Звуки вернулись, и я заметила, то мы стоим посреди группы моих однокурсников, тискающих и толкающих Качиэни. А стороной вдоль полосы препятствий к нам направляется Гимро.

Только в эту секунду я вдруг осознала, что стою, почти уткнувшись в грудь киллу. У всех на глазах. Смутившись, сделала неловкий шаг назад, пошатнулась. В ботинках все так же хлюпало. И ноги в них скользили. Декан, стоило мне покачнуться, молниеносно выбросил руку вперед и подхватил меня под локоть, страхуя от падения. А меня словно током ударило…

— Спасибо… — промямлила, не зная, как выпутаться из этой истории. Не понимая, что вообще на меня нашло. Почему-то Дайренн очень странно на меня действовал. И услышала в ответ сухое:

— Вам нужно переодеться и переобуться, Аврора.

Спорить не стала, растерянно кивнула в знак того, что все услышала. И тогда Дайренн, наконец, отпустил мой локоть, отошел и отвернулся от меня. А меня накрыло очень странное ощущение: лишившись внимания декана, мне вдруг стало очень холодно и неуютно. И одновременно стало легче дышать.

Растерянная и оглушенная произошедшим, я беспомощно огляделась по сторонам. Взбудораженные прохождением полосы парни уже разбились по сложившимся группкам и делились впечатлениями от пары. Примерно треть из них тоже побывала в грязевой ванне. Причем как минимум один был забрызган жидкой грязью с головы до ног: по всей видимости, сорвался с каната и плюхнулся в болото. А один арлинт баюкал левую руку. Видимо, получил травму.

— Внимание, группа! — вдруг услышала я зычный голос Гимро, который незаметно присоединился к нам. — У вас полчаса, чтобы привести себя в соответствующий уставу вид! Затем собираемся в аудитории двадцать три Д на объявление результатов и разбор ваших ошибок. Все ясно?

— Так точно! — нестройно отозвалось несколько голосов. На что Гимро ехидно прищурился:

— А чего тогда стоим? Кого ждем?

Одногруппники повернулись и трусцой побежали в сторону общежития. Я пропустила всех и побежала самой последней. Сил на скорость уже не было. И я не хотела, чтоб меня обгоняли и язвили на мой счет. Но когда поравнялась с Гимро, то услышала едкую фразу:

— Ну что, Куколка, тебе понравилось на руках у Качиэни?

Я промолчал в ответ. Но едкая фразочка Гимро разозлила. Настолько, что в общежитие, именуемое казармой, я прибежала почти одновременно с остальными. Очень быстро избавилась от испачканной формы, почти молниеносно приняла душ, переоделась и, все еще кипя от злости, помчалась в аудиторию двадцать три Д. Очутившись там едва ли не самой первой.

Аудитория двадцать три Д оказалась самым обычным классом с одиночными партами, стоящими в три ряда по десять штук. Первым моим порывом было устроиться за самой последней, самой дальней от стола преподавателя. Слава всем космическим богам, что я успела сообразить: за спинами таких, как Качиэни, я оттуда ничего не увижу. Пришлось садиться за первый стол у окна. Подальше, насколько можно, от преподавателя.

Основная часть моих однокурсников, в том числе Качиэни и тот фарн, рядом с которым я сидела на памятной вводной паре у Дайренна, ввалились минут через пять шумной гурьбой, мгновенно заполнив собой все свободное пространство комнаты. Мне даже показалось, что портреты каких-то академических деятелей, украшавших собой стены, поморщились от создаваемого будущими десантниками шума.

— Эй, Куколка! — насмешливо прогудел игумар, утраиваясь за самым дальним столом от преподавательского. — Ты почему не подождала остальных? Разве не в курсе, что в коллективе должно быть чувство локтя?

На миг я растерялась. Игумар обращался ко мне вполне по-дружески. Да и вообще не сделал мне ничего плохого. Но злость на Гимро, все еще пузырьками углекислоты отравлявшая мне кровь, заставила огрызнуться:

— Ты-то мой локоть даже не почувствуешь, с какой бы силой я тебе его ни пихала! — А вот от толчка твоим я вполне могу улететь в космос!

Качиэни неожиданно не обиделся. Наоборот, все, кто был вокруг него, заржали над моими словами. Как над хорошей шуткой. Включая самого игумара. Я растерялась еще больше, не зная, как на все это реагировать. На мое счастье, в этот момент раздался сигнал, извещающий начало пары. А вместе с ним в аудитории появились Дайренн и Гимро.

Ни декан, ни игумар садиться не стали. Молча замерли на месте, ожидая, пока в аудитории стихнет шум. Я смотрела на эту парочку и испытывала очень странное чувство, что оба инопланетника смотрят на меня в упор.

— Итак, курсанты, — негромко заговорил Дайренн, когда его все заметили и в аудитории стих шум. — Сегодня у вас был своеобразный вступительный экзамен. Но если при поступлении мы оценивали ваши физические возможности, то сегодня по тому, как вы прошли все испытания, мы делали вывод о перспективах, которые вас ожидают. О ваших скрытых талантах, которые нужно раскрыть, о ваших слабостях, на которых можно сыграть. Или от которых нужно избавляться.

Дайренн говорил негромко, но уверенно. И его голос, казалось, разлетался по всей аудитории, как божий глас. Мне опять показалось, что портреты академических деятелей жмурятся от удовольствия, слушая декана. Но, конечно же, при всех продвинутых технологиях Альянса, это была всего лишь иллюзия из-за повышенной нервозности.